То, что он давным-давно утопил в море.
Это слово раздражало, продолжая постоянно всплывать в его мыслях.
Но он не мог отрицать, что теперь оно воскресает, хотя Алос еще не был готов к тому, что это может означать.
– Кажется, твои сестры заждались. – Алос кивнул в сторону девушек. – Обсудим наши планы позже. Можешь позвать их обратно, если хочешь.
Наблюдая за тем, как три женщины встали рядом и тут же оживленно заговорили о происходящем в Джабари и о недавней поездке, в которую Ларкира ездила со своим мужем, Алос увидел, что в глазах Нии снова вспыхнула искра, которая, как он внезапно осознал, потускнела за последние месяцы.
Мысли о младшем брате заполнили его разум. Им с Арионом не посчастливилось вырасти вместе. Их время было рано украдено неизменной несправедливостью этого мира. Но он знал, что за этим стоит шанс однажды исправить утраченное прошлое. Построить отношения, которые должны существовать между братьями и сестрами. От этой мысли у него чуть не перехватило дыхание, в груди поселилась болезненная, острая, как нож, тоска.
А затем он обнаружил, какой счастливой выглядела Ния, воссоединившись со своими сестрами, и как, должно быть, она была несчастна на борту его корабля. Насколько тяжело ей было оставаться прикованной к нему, как тяжело ей даются все сделки, за которые она борется. Хотя Ния стойко держалась, он уловил признаки усталости, заметил ее поношенную одежду, покрытую пятнами и мятую по сравнению с идеальными костюмами сестер. Даже на не скрытой под маской щеке виднелось пятнышко грязи.
У всех членов его команды был выходной, она тоже заслужила один.
– Возможно, вопрос покажется вам глупым, – услышал он свои слова до того, как действительно задумался о последствиях того, что скажет. – Но каковы шансы, что Мусаи будут выступать сегодня вечером?
Три пары глаз удивленно уставились на него.
– Прощу прощения? – спросила Ния.
– Я знаю, что такие мероприятия обычно планируются заблаговременно, – продолжил Алос, – но, учитывая, как давно Королевство не наслаждалось возможностью лицезреть таланты Мусаи, я уверен, что Король мог бы все устроить.
– Ты… хочешь увидеть выступление Мусаи? – Ния с подозрением посмотрела на него.
– Я заметил, как быстро команда покинула наш корабль, – пояснил Алос, желая прояснить свои намерения. – А учитывая, что нам предстоит еще много плаваний, я знаю, что, выпади им в эту ночь возможность увидеть безумие Мусаи, они были бы не столь недовольны своим будущим. Но если вы не считаете это возможным…
– Все возможно, – перебила Арабесса. – Вопрос только в цене.
– У меня много серебра, чтобы помочь заплатить за…
– Я говорю о цене, которую должна заплатить одна конкретная танцовщица за то, что на одну ночь воздержится от исполнения своих обязанностей перед вами.
– Я не прошу ничего взамен – сказал Алос. – Думаю, мы все заслужили немного веселья.
Какое-то время девушки молча смотрели, размышляя над его словами, взгляд Нии был самым пытливым, самым вопрошающим.
Алос отогнал неприятные ощущения от того, что задал себе тот же вопрос.
– Что ж… – Ларкира качнулась на пятках. – Дареной свинье в рыло не смотрят и все такое. Мы должны позаботиться о том, чтобы снова собрать всех Мусаи вместе. – Произнеся это, три дамы немедленно двинулись прочь. Алос же остался, чтобы уладить еще несколько дел, например раздобыть карту Священного острова.
Хотя ему предстояло решить много задач в ближайшие несколько водопадов песка, он продолжал стоять на углу улицы, наблюдая за удаляющимися фигурами троицы, и его взгляд постоянно задерживался на шедшей в центре рыжеволосой.
Ощутив тревогу, Алос понял, что начинает чувствовать странную близость с танцовщицей. Нет, она не имела отношения к притяжению или общим целям, а касалась осознания, что каждый из них был связан долгом, с которым рожден, а не жил в соответствии со своим выбором. Долг перед семьей, от которого, несмотря на возложенную на их плечи тяжесть, они не могли и не хотели отказываться. И хотя он считал это своей слабостью, с удивлением обнаружил, что восхищается подобным качеством в Ние. Она не скрывала свои переживания, а горячо и открыто отстаивала свои убеждения. Как это, должно быть, приятно – ощущать подобную заботу.
Что-то заныло в душе Алоса.
«
Но Алос сомневался, что предупреждение оказалось своевременным. Возможно, для него было уже слишком поздно.
Алос шел по залам темного дворца, пребывая настороже от того, что находился в помещении, где, как он прекрасно знал, ему по-прежнему не рады. Возможно, он больше не был изгнанником, но на него все равно смотрели не так, как раньше. Сегодня ему разрешили войти только по личному приглашению Мусаи. Пристально глядя вперед, он игнорировал пылающие взгляды стоявших на посту каменных стражников, которые поворачивали головы, следя за каждым его шагом.
