Хотя Исаак находил эту фазу анализа болезненной, но во время следующих сессий желанным образом родителей стала комплементарная (дополняющая друг друга) и сексуальная пара. Он больше не видел в отце кастрата, не видел и мать бездонной пропастью, для которой он должен играть роль ребенка-пробки. Анально-эротические означающие стали приобретать более успокаивающие и фаллические качества, и в то же время они рисовались как опасные и угрожающие жизни фекалии, с которыми можно встретиться в теле матери, где они будут вести себя как мстительный фаллос. Мы можем, однако, оставить в стороне проработку этих примитивных фантазий и их раннее эдипальное значение, чтобы сосредоточить внимание на важном вопросе психического функционирования Исаака. Следующий фрагмент анализа будет иллюстрировать этот аспект. Этот отрывок взят из двух последовательных сессий, состоявшихся 3 - 4 месяца спустя. Они довольно ясно демонстрируют продолжение колебаний между феноменом отыгрывания и психической переработкой.
Исаак пропустил несколько недель, потому что был на натурных съемках, и вернулся к анализу в психологически расстроенном состоянии. Как в самые ранние дни лечения, он бледен, потеет, «сердце колотится денно и нощно» и, добавляет он, «естественно, когда сердце колотится, думаешь о смерти на каждом углу». Невроз тревоги снова в полной красе.
Я спрашиваю его, как он считает, что могло вызвать возврат его симптомов, и думаю, что он начнет рассказывать о таких привходящих обстоятельствах, как отсутствие анализа, как тот факт, что он был вынужден столкнуться со многими фобийными ситуациями во время поездки, и факт, что он работает над новым фильмом в мужском коллективе. Последний фактор вполне мог реактивировать гомосексуальный материал, с которым мы работали как раз перед его отъездом.
Но что же он на самом деле отвечает? Что «это все из-за кофе»! Он не любит кофе, но там часы напролет больше нечего было пить. Так что он поглотил невероятное количество кофе за время работы.
В некотором смысле это культуральный симптом — во Франции считается чистым безумием пить кофе после определенного часа дня. Я не отрицаю, что у всех нас есть физиологические паттерны, но люди (вроде меня), которые выпивают по две чашки кофе перед отходом ко сну, будут, скорее, считаться чокнутыми, чем наделенными иным метаболизмом. Это может быть интересным примером «операционного мышления» в широком социальном масштабе. Но именно социальный дискурс в конце концов определяет, невзирая на индивидуальные особенности, что в этой стране нормально, а что безумно. Так что здесь Исаак использует подержанные идеи, вместо того, чтобы думать.
При поддержке с моей стороны Исаак перерабатывает неадекватную теорию кофе как источника невроза тревоги и, наконец, начинает исследовать возбуждающие тревогу обстоятельства, с которыми справлялась (или не справлялась) его психика за последние несколько недель. К концу сессии я спросила его еще и о его интерпретации симптома сердцебиения как неизбежного предвестника смерти. Исаак, конечно, ходил к своему кардиологу, но фантазия сильнее реальности.
Исаак: Но когда сердце у тебя колотится как сумасшедшее, что же еще это может быть?
ДжМ: Могут ли быть более приятные обстоятельства, от которых Ваше сердце забьется, а дыхание участится?
Это проблема алекситимии; Исаак не различает приятное возбуждение и смерть. Отчасти это проблема метафоры, и она отражает историческое воздействие слов матери на чувство реальности ребенка. (Как мама говорила, это называется?) Возможно, проблемы родителей, навязывающих свои предостережения и объяснения, дадут нам еще одно недостающее звено между психосоматическими и истерическими формациями.
Исаак: Конечно! Сексуальное возбуждение — и даже когда работа у меня идет хорошо, это тоже возбуждает, и сердце бьется быстрее. Забавно, я об этом раньше не думал. Почему хорошие вещи вроде секса и работы должны быть связаны со смертью?
По церковному календарю Римской католической церкви следующая сессия пришлась на Праздник Святого Сердца. Хотя Исаак никак не показывал, что он помнит об этом факте, его психика, как это часто бывает, вела тайный календарь. Хотя взрослый Исаак об этом не вспоминал, его мысли и метафоры на этой сессии наводили на мысль, что ребенок, посещавший католическую школу, это знает. И вот, в первый раз мы выяснили, как он интерпретировал религиозное учение в рамках мира своей фантазии и сексуальных конфликтов, относящихся к матери.
