Исаак: Ну да, когда я был ребенком, смешно, но я всегда считал, что секс связан с фекалиями и анусами... Да, детская фантазия... А сейчас, не знаю почему, я думаю о своей работе. Она застряла. Я всегда отстаю. А иногда, когда все идет особенно хорошо, мне нужно остановиться, словно абсолютно необходимо заняться любовью... или посрать.
ДжМ: Срать... работать... заниматься любовью. Между этим есть связь?
Исаак: Конечно. Это где-то разные версии одного чувства. Милостивый Боже! Почему я раньше никогда об этом не думал? Срать — дозволено. Но теперь мне понятно, почему я не могу заставить себя работать — это запрещено, это приносит слишком много удовольствия. Если бы сексуальности не было, жизнь была бы проще, как Вы думаете?
ДжМ: Раз кастрироваться — и никаких больше проблем?
Исаак: Вот дерьмо! Я снова ищу смерти. Вот так решеньице! Я уже по горло сыт, что все в жизни прожил кастратом. Мне как-то одна коллега сказала, что я как солнышко везде свечу. Мамино, понимаешь, солнышко. Я просто растаял от желания быть прямо внутри нее, и паника в то же время от этой мысли. Я не хотел ее в сексуальном смысле, а хотел быть полностью внутри, взаправду. Мамочка, мамочка, съешь меня, пожалуйста, съешь!
fvil
В этой главе мы пойдем далее сценического представления сценариев психической жизни (их бессознательных сюжетов и внутренних персонажей) и заглянем за кулисы, посмотрим на то, что происходит за сценой, на работу бутафоров и электриков, без неустанного труда которых никакая пьеса никогда не была бы сыграна. Это позволит нам взглянуть на конструкцию декораций психической сцены, которые создают иллюзии, и прожекторов, которые высвечивают определенные сцены, актеров и действия, оставляя все прочее в тени. Ведь Я, которое ответственно за освещение и калейдоскопические эффекты, им создаваемые на психоаналитической сцене, конечно же, действует так, словно ему ничего не известно о мире за сценой. В лучшем случае оно объявляет, что действия невидимых рук, управляющих оборудованием и переменой декораций, понять невозможно, а электрики более-менее спятили. Другими словами, как динамика фантазий, так и способы психического функционирования, создающие и поддерживающие строение симптома, не осознаются.
Сообщения наших анализируемых об их психическом театре касаются только завершенной продукции и обращают мало внимания на фундаментальные элементы, которые составляют психическую структуру, а именно, на слова и аффекты. Психическая экономия должна сводить эти элементы вместе, чтобы направить в нужное русло инстинктивные влечения и придать им символическое значение, в свою очередь структурирующее систему отношений и способ психического функционирования индивида. Конечная продукция, конечно, это сплав личного прошлого субъекта и творческих усилий, которые он предпринял ребенком, чтобы примириться с ограничениями реальности, родительскими установками и социальными запретами.
Я не собираюсь делать обзор фундаментальных концепций Фрейда, касающихся слов; законы бессознательного психического функционирования, которые сопоставляют слово и представление вещи и определяют специфику предсознательной и сознательной функции психики, не нуждаются здесь в дальнейшей переработке. В этой главе я, в основном, обращаюсь к патологическим аспектам экономии аффекта и изучению слов и идей, которые потенциально нагружены аффектом, но, в сущности, лишены своих эмоциональных коннотаций. Я использует эти слова с видимой свободой, но они не воздействуют на него. Поскольку язык — принципиальное средство символического общения среди взрослых, мы могли бы ожидать, что аффективные психические элементы будут постоянно циркулировать во всех формах вербального выражения, и, на самом деле, мы вполне могли бы предположить, что если бы язык не был настолько полон мощными либидинальными и нарциссическими вложениями, то ни один ребенок и не выучился бы говорить! То, что человек в качестве человека должен высказывать свои потребности и желания, если хочет, чтобы их удовлетворили, одна из самых жестоких наших нарциссических ран. Почему нас не понимают по волшебству, без слов, как в младенчестве? Ясно, что потребовался мощный либи-динальный катексис, чтобы трансформировать болезненные и нар-циссически уязвляющие аспекты овладения речью как в необходимость, так и в удовольствие.
