Может быть у нас, фактически, «новый» или «современный» анализируемый, анализант-модерн? Или же новый нарциссизм, нарциссизм-модерн? (Hanly & Masson, 1976). А может, уместнее говорить о новых требованиях к психоанализу, о новых вопросах, на которые сегодня ищут ответа анализируемые? Природа симптомов и способ, которым психологическое страдание переживается и выражается, видимо, изменились за годы. Эта эволюция не удивила бы Фрейда, который предсказывал, что определенные неврозы, распространенные в его время, обречены исчезнуть. Он имел в виду в частности те неврозы, чьи корни были в радикальном отказе семьи и общества признавать существование сексуальных влечений. Его предсказание, видимо, исполнилось, в особенности по отношению к драматической истерической симптоматике, непосредственно связанной с сексуальным вытеснением, которая была столь обычна во времена Фрейда и так редко встречается сейчас. Вместо этого наши пациенты жалуются на неспособность любить, чувство глубокой неудовлетворенности работой и социальными отношениями, чувство отчуждения от общества или на неопределенные состояния пустоты, подавленности и тревоги. Возможно, для будущих исследователей нарциссических проблем важно подчеркнуть разнообразие и противоречивость гипотез, которые приводятся для объяснения таких явлений, в динамическом и экономическом плане. Попытка создать глобальные теоретические объяснения таких сложных и эволюционирующих явлений рискует все слишком упростить.
Даже факторы, не относящиеся к психической структуре личности, дают некоторое объяснение этих явно новых симптомов. Продолжительность аналитического лечения в сегодняшней практике — только один пример. В ярком контрасте с пациентами времен Фрейда, чей анализ был относительно коротким, нынешние анализируемые склонны продолжать личный анализ годами. Этот факт изменил не только способ слушать пациента и ожидания от аналитического опыта, но и природу аналитического дискурса пациента. Длинный временной промежуток позволяет выйти на передний план неожиданным нарциссическим и психотическим тревогам, скрытым за невротическими структурами. При длительном анализе, вероятнее всего, все невротические и психотические вспышки, наркотическое поведение, психосоматические проявления и отклоняющиеся сексуальные побуждения откроются хотя бы временно, когда анализируемый столкнется с необычным стрессом. Потенциал аффективного потопа и вытекающего из него расстройства нарциссической экономии не ограничивается нарциссическим расстройством личности. У всех пациентов может спорадически возникать упомянутое поведение, даже у тех, у кого нет хронических нарушений в нарциссических отношениях, ни с собой, ни с другими. Некоторые пациенты, конечно, живут в почти постоянном состоянии психического напряжения, так как воспринимают требования внешней реальности и самое существование других людей как постоянную и потенциально травмирующую угрозу своему психическому равновесию. (Это случай Анжелы, фрагмент из анализа которой будет представлен в следующей главе.) Уязвимость человеческой психики такова, что все мы, видимо, иногда страдаем от нарциссического расстройства личное-ти или даже от критической кровопотери нарциссической самооценки, когда сталкиваемся с неожиданными внутренними или внешними катастрофами. Я убеждена, что людям приходится всеми силами сохранять свой нарциссический либидинальный гомеостаз перед лицом внешнего и внутреннего давления, и что их способность к этому во многом определяется природой либидинально загруженных объектов, которые они сохранили в своем внутреннем психическом мире.
Когда нарциссическая хрупкость и симптомы, которые она порождает, доминируют в психической структуре, можно спорить, поможет ли нашей теоретической и клинической концепции нар-циссических расстройств их противопоставление расстройствам невротическим. С теоретической точки зрения концепция двух разных либидо, разного качества, развивающихся отдельно друг от друга, вызывает много метапсихологических трудностей. Мои собственные взгляды ближе к теоретическим концепциям Отто Кернберга, чем Хайнца Когута, в том, что Кернберг не признает понятие нарциссизма как либидинального импульса, оторванного от интернали-зованных объектов и объектного либидо, и в том, что он уделяет место важности ранних травматичных переживаний, которые, вероятно, вызывали у маленького ребенка ярость и ненависть, с которыми он не мог справиться (Kernberg, 1975, 1976).
