На обложке вместо имени Мартина Хайдеггера значилось «Кукловод». Название, выполненное неровными растекающимися буквами, гласило: «Театр заблудших душ».
С картинки в центре обложки на меня взирал ухмыляющийся клоун.
VIII
Из библиотеки я направился в бар.
В голове зияла пустота, космическая и бездонная. Хотелось ее чем-нибудь заполнить, залатать. А еще лучше – залить.
Я уселся за стойку и заказал двойной виски. Через минуту – еще один. И еще. И еще. Легче не стало, но восприятие окружающей действительности изменилось. Все превратилось в один нескончаемый калейдоскоп. Песни в колонках под потолком сменяли друг друга, мелькали лица, запахи, обрывки слов и свет ламп. Я чувствовал себя часовым трибом – той самой гайкой в центре циферблата, вокруг которой бесконечно вращаются стрелки. При этом сам триб всегда остается на месте.
Всегда.
Вскоре из хоровода кружащихся лиц мой расфокусированный разум вычленяет одно. Женское. Девушка сидит через три табурета от меня и потягивает коктейль. Кажется, в этот вечер она одна.
Подсаживаюсь к ней, заказываю нам по новой порции напитков. Она улыбается, скромничает. Зеленые глаза подобны изумруду, поднятому со дна мира. Симпатичные ямочки на щеках приковывают взгляд. Ощущаю, как вакуум внутри меня постепенно исчезает.
Слово за слово, и вот мы уже идем по темным улицам к ней домой. Безлюдный двор, детская площадка, многоэтажки кругом. Поднимаемся в лифте на шестой. Тесная однушка оформлена неброско, но со вкусом. Она варит кофе. Разговариваем. Чашки остаются на столе. Ее горячее дыхание приятно обжигает лицо. Закрываю глаза. Горький привкус кофе и помады на ее губах. Длинные светлые волосы щекочут мне кожу. Целую ямочки на щеках, сначала одну, потом вторую. На языке остается терпкая пудра. Тень мысли возникает на границе сознания – слишком много пудры, ненормально много. Но я не останавливаюсь, не хочу выпускать ее из своих объятий. Не хочу возвращаться в пустоту.
Пудры и правда слишком много.
Я открываю глаза и кричу, когда вижу белеющее в полумраке лицо клоуна, нависающее надо мной.
Отбрасываю ее –
– Все хорошо, не бойся. Это всего лишь я…
Я не знаю, что делать. Растерянный, стою перед ней. Паркет холодит босые ноги. Кровь стучит в висках. Может, все действительно хорошо, а клоун мне просто привиделся? Да, пожалуй что так.
«Все в порядке», – твержу я себе. Но что такое порядок, чем он определяется? Как можно сказать, все ли в порядке или нет?!
Тем не менее я замечаю, как что-то изменилось. Не во мне. В девушке. Ямочек на щеках больше нет. Вместо них – вертикальные разрезы, как у куклы.
Я не успеваю скрыть свою реакцию. Она едва заметно улыбается. Подвижная нижняя челюсть отваливается вниз, когда она сиплым голосом повторяет:
– Это всего лишь я.
Челюсть возвращается на место. Теперь ее полуулыбка выглядит зловещей. А еще знакомой. Слишком знакомой…
– Это всего лишь я.
Она делает шаг вперед. Вместо обычного шага получается какое-то неестественное дерганье.
– Это всего лишь я.
Отступаю назад. Вижу, как едва заметно шевелятся толстые нити, что поднимаются вверх от рук, ног и головы девушки. Именно они управляют ее движениями. Нити теряются где-то в темноте над нашими головами, в том месте, где должен был быть потолок.
– Это всего лишь я.
Она бросается на меня. А может, падает вперед, не сумев удержать равновесие. Я выбегаю из квартиры. Позади, будто вдогонку, отрывисто раздается:
– Это всего лишь я!
Кто-то смеется.
Голос деревянный. Неживой.
IX
Дома я запер снаружи дверь кабинета, где находилась кукла. Внутрь не заглядывал. Просто не нашел в себе сил сделать это.
Уже будучи в постели, подумал, что следовало сначала проверить, там ли все еще клоун.
X
Когда утром я вышел из дома, он уже ждал меня, привалившись спиной к стене здания на противоположной стороне улицы. Не скажу, что меня удивила эта встреча. К тому времени я отчетливо понял, что мне не избежать его. Пусть в конце концов все идет своим чередом.
Увидев меня, клоун приободрился и помахал мне, после чего потрусил вверх по улице. Я пошел следом. Клоун держался впереди, не позволяя приблизиться. Его яркий комбинезон служил маяком в океане новой реальности, что теперь окружала меня.
Других прохожих в этот час я не заметил. Вероятно, было слишком рано – солнце едва показалось над кронами деревьев, пробивая себе путь сквозь пушистые нити облаков. Впрочем, время уже давно не имело для меня принципиального значения, и часов я не носил.
Клоун остановился у приземистого двухэтажного здания из серого камня. Его остроконечные башенки-пинакли вызывали трепет у всякого, кто взирал на них снизу. Фасад украшали многочисленные барельефы. Узкие стрельчатые окна дополняли готический образ.