В глазах гигантской головы чувствовалась мудрость, какая бывает у глубоких стариков. А еще в них сквозила тоска. То, что сначала показалось Толику бахромой, оказалось длинными седыми волосами, ниспадавшими на изрытое морщинами лицо. Ни шеи, ни других частей тела у существа не было.
Голова смотрела куда-то вдаль и, казалось, не обращала внимания на Толика.
«Парейдолия, – подумал Толик. – Всего-навсего парейдолия, никакой головы здесь нет…»
Повинуясь инстинктам, он сделал шаг назад. В этот момент голова наконец заметила мальчика. При виде незваного гостя безмятежное выражение ее лица изменилось, став серьезным, а затем и хмурым. Она медленно поплыла к Толику.
– Парейдолия… – шептал он, даже не осознавая, что уже давно проговаривает это вслух. – Не лицо. Что-то другое. Другое, другое, другое…
Лицо гигантской головы тем временем приобрело свирепое выражение. Она поплыла быстрее, все ближе подбираясь к Толику. Хищно распахнулся рот.
– Парейдолия, – как заведенный, повторял Толик, зажмурившись и продолжая отступать. – Парейдолия. Парей…
Это неприятно, когда обнаруживаешь, что друг, которого ты знал много лет, только что поменял аватарку на своей странице в соцсети.
Неприятно, что вместо знакомого лица теперь красуется нечто неудобоваримое, почти сюрреалистическое.
Неприятен темный силуэт на фото, где не разглядеть ни черт лица, ни деталей гардероба, ни даже места, где сделан снимок.
Все это очень неприятно, главным образом потому, что еще неделю назад ты самолично присутствовал на похоронах друга и вглядывался в угловатое восковое лицо в обрамлении красного атласа, стараясь при этом не касаться лакированного темного дерева.
Неприятно, когда, изучая неизвестно откуда взявшуюся новую аватарку друга, внезапно замечаешь его фигуру за своей спиной.
Неприятен могильный холод, источаемый им.
Неприятна тяжелая рука, опустившаяся на плечо.
Неприятны слова, что друг нашептывает тебе на ухо.
Неприятны холодные длинные пальцы на шее.
Неприятна тьма, окружающая вас.
Тем более неприятно, когда понимаешь, что это уже не твой друг…
В нашем городке популярна легенда о старьевщике.
Согласно ей, каждый год в ночь после осеннего равноденствия на улицах города появляется безголовый призрак, сидящий на козлах старинной повозки. Считается, что это призрак старьевщика, погибшего в начале девятнадцатого века.
Одним из главных событий года в те времена был праздник сбора урожая, что традиционно устраивался в день осеннего равноденствия. К сожалению, тогда город нельзя было назвать безопасным местом, в особенности после захода солнца. Любой, кто оказывался вне дома в ночные часы, рисковал лишиться не только ценностей, но и жизни. Праздник сбора урожая не был исключением, потому жители всегда стремились вернуться под кров до наступления ранних сентябрьских сумерек.
В один из таких праздничных вечеров, когда сытая полная луна давно выкатилась на темную скатерть неба, старьевщик возвращался домой на повозке, запряженной единственной гнедой кобылой. Внезапно дорогу ему перегородили четверо бородатых мужчин. На его беду, ничего ценного в повозке не оказалось. В отместку за неудавшееся ограбление они убили лошадь, а самому старьевщику решили отрезать голову. Многие жители окрестных домов слышали крики, но на помощь не вышел никто: опасения разделить участь старика были слишком сильны. Крики вскоре затихли, и полилась кровь – потертые камни мостовой жадно впитывали ее, будто живительную влагу. Луна, как молчаливый свидетель, держала свечку, освещая сцену убийства холодными лучами. Голову несчастного грабители цинично закинули в кузов его же повозки и удалились, оставив скорбную картину на содрогание ранним прохожим.
Вскоре эта история позабылась. Но ровно год спустя сразу несколько человек уверяли, что видели вдалеке силуэт безголового призрака и его повозку, запряженную такой же призрачной лошадью. По знакомой накидке и повозке свидетели узнали в нем погибшего в прошлом году старьевщика. Якобы он, как и прежде, разъезжал от дома к дому и перебирал вещи, что жители оставляли за забором.
Тогда же случились первые исчезновения. Первые из длинной череды тех, кто в последующие годы пропал без вести в эту злополучную ночь.
С тех пор местные жители строго-настрого соблюдают особый обычай, передаваемый из поколения в поколение. В ночь после праздника осеннего равноденствия в домах запирают двери и плотно закрывают ставни на окнах. Когда в полночь тишину нарушают стук копыт и лошадиное ржание, а следом раздается скрежет деревянных колес по мощеной булыжником мостовой, надлежит тихо сидеть внутри. Пока старьевщик находится поблизости, нельзя выходить наружу и даже смотреть на него из окна. Лучше всего в это время спать в своей постели.
Иначе, согласно легенде, безголовый старьевщик прихватит не только ненужный хлам и тряпье, но и человеческую душу.
Возможно, я относился бы к легенде иначе, будь я выходцем из этих мест. Но я переехал в этот город, уже имея за плечами три десятка прожитых лет.