На фоне безжизненно замершей рядом куклы слова выглядят почти издевательскими.
Откинувшись на спинку кресла, клоун будто обозревает кабинет своим немигающим взором. Да и не кабинет это вовсе, а подсобка кукольного театра. На стульях у дальней стены, на диване и в двух больших шкафах валяются другие куклы. Среди них – девушка с изумрудными глазами, респектабельный господин в пиджаке, повар в белом колпаке, официантка с подносом и многие, многие другие. Все они молча ждут своего часа.
Для клоуна он уже настал.
С помощью нитей невидимый кукловод выдергивает его вверх, и вскоре кукла пропадает из виду, теряясь в бездонной темноте, что клубится на месте потолка.
Кресло остается пустым.
– Эй, мелкий!
Десятилетний Толик поднял глаза от книги и взглянул на старшего брата Игоря.
– Ты знаешь, что такое парейдолия?
Толик покачал головой.
– Парейдолия – это когда ты видишь лица там, где их нет, – пояснил Игорь. – Ну, вроде как ты смотришь на узор и видишь там чью-то рожу. Сечешь?
– Не совсем…
– Иди сюда, ща покажу.
Толик послушно отложил книгу и поднялся с кровати. Авторитет старшего брата он признавал беспрекословно, и не только потому, что они делили одну комнату на двоих. В свои пятнадцать Игорь казался Толику почти взрослым, повидавшим в этой жизни все. А еще старший брат всегда был не прочь поведать ему что-нибудь интересное, чего не услышишь от родителей или сверстников.
– Вот здесь, – Игорь указал в центр монитора, – что ты видишь?
На экране Толик разглядел фотографию раковины. Правда, на обычную раковину она походила мало и больше всего напоминала улыбающуюся рожицу. Два вентиля по бокам выполняли роль глаз, сам кран представлялся длинным изогнутым носом, а небольшое полукруглое отверстие снизу дополняло образ ехидной улыбкой.
– Лицо… – наконец сказал Толик.
– Да нет же, никакое это не лицо, – засмеялся старший брат. – Просто иллюзия. А по-научному – парейдолия. А тут что?
Игорь открыл новую картинку, на которой фотограф запечатлел угол частного дома. Толик старался не думать о том, как сильно два окна и узор под ними смахивают на физиономию монстра, но ничего не мог с собой поделать.
– И тут лицо, – потупившись, ответил он.
– Ну и дурень! – продолжал веселиться Игорь. – А про это что скажешь?
На экране появилась фотография старого, обшарпанного будильника, установленного на таком же ветхом подоконнике. «Лицо» будильника выглядело настолько грустным, что у Толика сжалось сердце.
– Парейдолия, всего лишь парейдолия. – Игорь словно прочитал мысли брата. – Никаких лиц, ни грустных, ни веселых, ни злобных на самом деле у предметов нет.
Толик кивнул, как всегда взирая на брата со смесью уважения и раболепия. Он пообещал себе, что навсегда запомнит это новое, необычное слово.
***
Когда на следующий день Толик возвращался из школы домой, он заметил, что дверь в подвал открыта. На его памяти такое случалось впервые. Подвальную дверь, находившуюся справа от лифта и почти всегда скрытую в темноте, обычно венчал огромный, насквозь проржавевший амбарный замок. Теперь же замок отсутствовал, а приоткрытая дверь будто сама приглашала исследовать таинственное помещение.
Когда Толик был младше, он всегда старался прошмыгнуть мимо как можно быстрее. Подвал и то, что могло в нем скрываться, пугали его до дрожи в коленках. Ожидание лифта и вовсе превращалось в сущую пытку. Впрочем, подниматься пешком на восьмой этаж хотелось еще меньше, поэтому волей-неволей приходилось стоять рядом с дверью, ощущая на коже потоки холодного воздуха из подвала. Со временем иррациональный страх ушел, уступив место жгучему интересу. Однако возможности заглянуть в подвал и в деталях его осмотреть все не представлялось.
До сегодняшнего дня.
Воровато оглядев пустой подъезд, Толик толкнул дверь. Перед ним предстала небольшая лестница в пять ступенек. Спустившись по ней, он оказался в просторном помещении. В воздухе пахло сыростью. Единственная слабая лампочка под потолком с трудом справлялась с полумраком подвала. На глаза и лоб тут же легли нити паутины.
Едва коснувшись пола, кроссовки Толика хлюпнули, угодив в большую лужу. Справа, слева и над головой он различил множество труб разного цвета и размера. Некоторые из них утробно шумели, а из одной ритмично капала вода – прямо в ту самую лужу, где стоял Толик.
Осторожно продвигаясь вперед, он завернул за угол. Его внимание было настолько поглощено всякими счетчиками и вентилями, что он не сразу заметил существо, зависшее в центре прохода.
В метре над полом висело нечто бледное, овальной формы, обрамленное по бокам тонкой бахромой. Размером оно как минимум вдвое превосходило самого Толика, а выглядело так, словно диск полной луны слегка вытянули по вертикали. Когда оно начало медленно поворачиваться к Толику, тот с ужасом разглядел у существа лицо.