– Зато нести далеко не придется, – грустно пошутил кто-то.
Мы немало удивились, когда заметили на столе рядом с кушеткой записи, сделанные огрызком карандаша. На чистом листе белой бумаги аккуратным почерком были выведены инструкции, где и как желал быть похороненным Фирс. Это не было ни завещанием, ни прощальной запиской – лишь сухие распоряжения касательно похорон.
Я и еще несколько мужчин отправились проверять место, которому предстояло стать могилой покойного Фирса. Мои спутники то и дело порывались шутить, пытаясь развеять тяжелую атмосферу, сгустившуюся вокруг. Но неуместное балагурство сошло на нет, как только мы подошли к нужному участку и увидели разрытую могилу. В сложенную рядом кучу земли были предусмотрительно воткнуты две лопаты. Всем стало не по себе. Мы переглянулись, но никто не произнес ни слова.
***
Фирса похоронили в тот же день, незадолго до раннего ноябрьского заката. Формальностей в нашем небольшом городке было немного, и все процедуры удалось провести без лишних проволочек. Тело старика обмыли, уложили в дешевый сосновый гроб и оставили прямо в сторожке в ожидании погребения.
Сами похороны прошли быстро и как-то скомканно, словно все присутствующие хотели скорее покончить с этим и покинуть кладбище на вершине холма. Когда тени удлинились в наступивших сумерках, мы – несколько десятков человек, что пришли почтить память Фирса, – разбрелись по домам.
Спускаясь вниз по холму, я зачем-то обернулся. Взгляд коснулся темных окон осиротевшей сторожки, где больше некому было зажигать свет.
– Вот и умер еще один мир, – прошептал я в вечернюю пустоту.
Вдруг я заметил, что воздух между мной и кладбищем слегка подрагивает. Детали оград и памятников будто бы на долю секунды расплывались, чтобы затем тут же вернуть себе форму. Эффект напоминал марево в жаркий полдень. Я простоял, наверное, минуту, и все это время воздух продолжал едва заметно колыхаться.
«Словно дрожит сама ткань бытия», – подумал я тогда и сам удивился подобным мыслям. Впрочем, не исключаю, что это ложное воспоминание, возникшее в памяти гораздо позже под влиянием случившегося.
Видимые последствия тех событий – или, лучше будет сказать,
***
Ночью после похорон Фирса город поглотил туман. Не опустился, не окутал, а именно поглотил. Почему-то только это слово приходит на ум для описания той невероятно густой мглы, которую принесла с собой ночная темнота.
Спал я плохо и беспокойно, много раз просыпался и вновь проваливался в нечто среднее между ночным кошмаром и лихорадочным бредом. Во время одного из кратких бодрствований я подошел к окну. Туман и не думал отступать. В его белизне я не мог разглядеть даже забор собственного дома, не то что дорогу или кладбище. Впрочем, даже если бы я вышел на улицу и отправился к вершине холма, то вряд ли обнаружил бы там знакомые пейзажи. Но тогда я этого еще не знал.
***
К утру туман рассеялся, и мы с ужасом увидели, что кладбище на вершине холма исчезло.
Исчезла старинная кованая ограда, исчезли ворота с колоннами и сторожка Фирса, небольшая часовенка, деревья, кусты. Исчезли абсолютно все могилы. Их будто стерли ластиком из нашей реальности. Остался лишь пустырь, голая земля. Тотальное ничто.
В течение всего дня жители города взбирались на холм, по одиночке и компаниями, и застывали на его вершине с разинутыми ртами. К слову, больше одного раза никто обычно не приходил. Несмотря на магнитуду этого в высшей степени странного и необычного явления, разговоры о нем тоже вскоре стихли. С тех пор люди старались не вспоминать о когда-то существовавшем кладбище на вершине холма. Любое упоминание этого места поневоле заставляло задуматься, куда и как оно пропало, а самое главное – почему. Никому не хотелось слишком глубоко вникать в эти вопросы, и на то была одна простая причина.
Подобные размышления пугали.
***
Несмотря на негласное правило не болтать о случившемся, мне удалось узнать кое-что интересное. Оказалось, что кладбище на вершине холма планировали закрыть. Из-за своей древности оно занимало слишком большую площадь, да и взбираться на холм было не всегда удобно. Официально об этом не объявляли, но в городской мэрии уже давно лежал проект по строительству нового кладбища в другой части города. Насчет того, что делать со старым, ясности не было. Рассматривались варианты оставить исторические захоронения, а более современные перенести на новое место. Землю, в свою очередь, предлагалось отдать под застройку, дабы расширять город в восточном направлении.
В первую очередь меня интересует вот что. Знал ли Фирс о том, что кладбище, которому он отдал большую часть своей жизни, собираются закрыть?
Подозреваю, что знал. Или чувствовал, что конец узкого тоннеля уже близок, а держаться вскоре будет не за что.
***