В тот год уехали многие жители нашего города. Причины у всех были разные – новая работа, воссоединение с родственниками, желание пожить в больших городах. Тем не менее общей тенденции нельзя было не заметить. Порой люди уезжали тайно и даже не раскрывали свой новый адрес, словно хотели оборвать все концы, что связывали их с городом и произошедшими в нем странными событиями.
С тех пор прошло много лет. Иногда, в особо ветреные ночи, я подолгу лежу без сна в своей постели. Гул ветра и посыл, что он в себе несет, наполняют сердце тревогой. В такие минуты, когда ветви деревьев царапают окно моей спальни, я не могу не думать о Фирсе и кладбище на вершине холма. Со временем я все острее понимаю, что именно оно служило опорой, за которую держался Фирс, пока вселенский ветер времени пытался вырвать его из привычной реальности.
Пожалуй, для него кладбище было даже больше, чем просто опорой. Оно было для него целым миром.
Миром, который в одну туманную осеннюю ночь ушел вместе с ним.
Я увидел его далеко не сразу.
Поначалу не мог понять, что это за неподвижный силуэт в кухонном окне квартиры на восьмом этаже. Вскоре до меня дошло.
Манекен.
Кто-то установил у окна серый пластиковый манекен.
Я взирал на него через бинокль и отчего-то чувствовал себя неуютно. У манекена не было лица, но мне все время казалось, будто он тоже наблюдает за мной из своего окна. И прекрасно меня видит – безо всякого оптического увеличения.
В течение дня я еще не раз принимался разглядывать ту квартиру. Манекен оставался на месте.
Никого из людей внутри я так и не заметил.
***
Не люблю говорить о себе. Когда рассказываешь кому-то историю из собственной жизни, начинает казаться, будто ты раздваиваешься. Один «я» – сегодняшний, тот, кто ведет повествование. Другой «я» – из прошлого, не важно, далекого или нет, – герой истории, иногда полностью правдивой, иногда чуть приукрашенной. Лишь по ходу рассказа понимаешь, насколько другим был тот, другой «я» из прошлого. Его желания, мысли и поступки, подчас глупые и нелогичные, так сильно отличаются от сегодняшних (порой не менее глупых), что кажется, будто это не ты, а совсем незнакомый человек. Вымышленный персонаж, что никогда не существовал. Сколько со временем накапливается таких искусственных копий?
Есть и другая причина, гораздо более прозаичная. Мне, по большому счету, не о чем рассказывать. Жизнь моя никогда не изобиловала событиями, достойными пера и автобиографии. Она, если так можно выразиться, стандартная. Детский сад, школа, потом институт и стандартная профессия экономиста. Стандартная поствыпускная безработица на полгода, прерванная такой же стандартной должностью офисного клерка.
Вот и все. С тех пор все идет по кругу. Работа – дом, дом – работа. От выходных до выходных, от отпуска до отпуска. Встречи с однокурсниками в кафе, год от года все реже. Друзья, что разъехались в большие города. Переписки и звонки – каждый день, каждую неделю, «давай как-нибудь потом, сейчас запарка на работе», не каждый месяц. Женщины, что появляются на закате и исчезают на рассвете, оставляя после себя лишь едва различимый аромат парфюма на подушке. Но и тот выветривается до обидного быстро.
Дни слипаются в одну густую серую массу, она же поглощает месяцы, потом годы. Тает снег, распускаются листья. Зной сменяется прохладой и хрустом под ногами – сначала мягким, шелестящим и прелым, затем трескучим и морозным. Белый, зеленый, желто-красный. Снова белый. И так каждый год.
Все цвета рано или поздно сливаются в один – серый.
И вот мне тридцать два. За спиной – десять лет работы в одной и той же ненавистной компании. Даже должность все та же, разве что переименованная на западный манер. Серость вокруг настолько густая, что ее можно резать ножом. Вот только подходящего ножа под рукой нет.
А еще страшнее то, что серость начала казаться привычной. Родной.
Внутренняя пустота во мне зияла подобно черной дыре. Но пустота не черная, нет. Она серая, как осеннее небо. Как полый пластик манекена.
Многие так живут. Многие вертятся в этом неизменном сером круговороте всю жизнь.
Многие…
Но я не смог.
У меня и раньше бывали приступы депрессии, совпадавшие с приходом осени. Но как-то все перемалывалось, переживалось. Проглатывалось, пусть и с изжогой.
А теперь нет. Я понял, что больше не могу продолжать крутиться в этом колесе.
Неделю назад ушел с работы. Осознание бессмысленности офисного труда накатило волной, сбило с ног в единый миг. В тот же день я написал заявление.
С тех пор сижу дома. Сначала выходил на прогулки, теперь почти перестал. Прогулки тоже кажутся бессмысленными. Прежние увлечения потеряли свой блеск. Внутри словно все одеревенело. Кто-то в такой ситуации начинает пить, чтобы хоть немного раскрасить серость. Кто-то, но не я. Индивидуальная непереносимость алкоголя. Повезло. А может, нет.
Чаще всего я сижу на полу, в тишине и темноте. Телевизор не смотрю, в интернет тоже не заглядываю. Зачем? Что я могу там найти?