– Позвольте мне заметить, что женитьба никак не поменяет вашего положения в абсолюте, – продолжил он, и его тон вновь стал серьезным. – Ведь по своей сути человек всегда один. Повторяю – всегда, и не в его силах это изменить. Судите сами: душа каждого человека приходит в этот мир из иных, более высших сфер, исключительно в одиночестве. В течение жизни он обрастает многочисленными родственниками, друзьями, коллегами и просто знакомыми, как дерево листьями. Но все это имеет лишь временное и, если позволите, внешнее свойство, ничего в корне не меняющее ни в контексте вселенной, ни в его истинном, внутреннем мире. Но вот приходит осень. Человек, подобно дереву, что сбрасывает листья перед зимой, остается один перед лицом собственной смерти. В иной мир он переходит так же, как пришел сюда, – в одиночестве, без жены, родственников или друзей. У Ганса Фаллады есть роман, называется «Каждый умирает в одиночку». Очень точное название. Потому я и утверждаю, что одиночество есть суть человеческой жизни, незримо проходящая сквозь нее неотвратимой красной нитью. И здесь я имею в виду одиночество не внешнее, но внутреннее, истинное и первоначальное. По большому счету, у человека есть только его собственное «я».
В купе повисла пауза.
– То, что вы говорите, отдает солипсизмом, – прокашлявшись, подал голос Артур.
– Вы знакомы с доктриной солипсизма? – Брови старика поползли вверх.
– Немного, – признался Артур. – В студенческие годы изучал, среди прочего…
– Почему же бросили?
– Да так… Идеи вроде того, что есть только я, а реальность вокруг – лишь сон, созданный проекцией моего мозга… Мне все это не по духу, честно говоря.
Старик одобрительно закивал:
– Прекрасно вас понимаю. Никому не нравится представлять, что почва под ногами на самом деле зыбкая, как и вообще вся ткань реальности вокруг нас. От этого становится несколько
Артур пожал плечами, но ничего не ответил.
– Проблема солипсизма в том, что он слишком ограничен, – вновь заговорил старик. – Он загоняет себя в жесткие рамки. Вот есть я, и только я реален. Все остальное нереально и, стало быть, не существует в принципе. Довольно глупо, на мой взгляд. Солипсизм – слишком плоская доктрина, и я легко вам это докажу. Представьте себе поезд, такой же, как наш, что следует по определенному маршруту. По ходу маршрута он, естественно, делает промежуточные остановки. Для простоты назовем их «А», «Б», «В», «Г» и так далее. Допустим, поезд недавно покинул станцию «В» и направляется к станции «Г». А теперь представьте, что человек, едущий в этом поезде, вдруг утверждается во мнении, что реален только тот отрезок пути, который он сейчас преодолевает. Иными словами, есть только поезд, станция «В», откуда он только что уехал, и станция «Г», которая видится ему конечной точкой, границей вселенской пустоты и неизвестности. Для него более не существует не только мир за пределами поезда, но даже станции «А» и «Б», которые он проехал, и станции «Д», «Е» и остальные, что еще впереди. И пусть на тот момент его реальность и правда ограничена стенами поезда – в этом у солипсизма имеется крупица истины, – это не значит, что в широком смысле ничего больше не существует. Человек забывает, что сам путь намного длиннее, а станция «Г» – не конец, а всего лишь промежуточная остановка. Более того, даже если поезд не доедет до следующей станции, а, скажем, остановится посередине, путешествие так или иначе продолжится, но другим способом. В этом суть. А реально все это или нет… Да какая разница. Реальность – вообще обтекаемое понятие.
Старик замолчал.
– И вот еще что, – добавил он после паузы. – Возвращаясь к началу нашего разговора: полагаю, вы уже догадались, что в каждом таком поезде едет только один человек?
Артур не успел ничего ответить, потому что вагон сильно тряхнуло. Артура подбросило на месте, но он удержался, схватившись за столик.
– Что это было? – спросил он у старика.
Тот неопределенно покачал головой.
– Возможно, какие-то помехи на рельсах, – глухо ответил он, снова о чем-то задумавшись. – Давайте ложиться спать, поздно уже…
***
Артур открыл глаза.
В купе было темно и тихо. Несколько секунд он лежал, пытаясь определить, что именно его разбудило. И вскоре нашел причину.
Поезд стоял на месте.
Артур сел и выглянул в окно. Луна наглухо спряталась за облаками, и разобрать что-либо в кромешном мраке было невозможно. Так или иначе, остановка не походила на плановую. На любой станции всегда имеются хоть какие-то огоньки. Сейчас же создавалось впечатление, что они остановились в поле, где на многие километры нет ни единой живой души…
Артур перевел взгляд на противоположную полку. Тут его ждал второй сюрприз.
Полка пустовала. Его попутчик исчез.
Впрочем, данный факт его не особо встревожил – наверняка старик просто вышел в туалет. Гораздо больше его волновала причина остановки. Любая поломка означала, что в пункт назначения они прибудут с большим опозданием.
«Кстати, как долго поезд уже стоит?» – подумалось Артуру.