Он принялся в потемках искать среди вещей наручные часы, но нигде их не обнаружил. Чертыхнувшись, попытался включить светильник над головой – все равно в купе никого нет, – но тот почему-то не зажегся.
«Потрясающе», – процедил он сквозь сжатые зубы.
После некоторых раздумий Артур все же решил выйти и посмотреть, что случилось с поездом. Натянув штаны и рубашку, он высунулся наружу.
В коридоре было не многим светлее, чем в купе. Из всех лампочек горела только одна, в самом конце вагона. Окна оказались плотно зашторены. Подойдя к одному из них, Артур отодвинул ткань в сторону. Но не увидел ничего, кроме все той же непроницаемой темноты.
В вагоне царила настолько густая и всеобъемлющая тишина, что Артур ощущал себя фактически в вакууме. Нигде не слышалось ни храпа, ни приглушенных разговоров. Хотелось прочистить уши, мотнуть головой, убедиться, что не оглох. Единственными звуками во вселенной оставались его шаги, глухо отдававшиеся от застеленного тонким ковром пола.
Миновав безлюдный коридор, Артур остановился напротив купе проводника. Дверь, которой по правилам всегда надлежало быть открытой, теперь была задвинута до упора. Он потянул за ручку.
Внутри было пусто.
Отвернувшись, он проверил туалет – с тем же результатом.
В душе беспокойным зверьком шевельнулся страх. Артур подошел к соседнему купе и тихонько постучал. Затем постучал громче. Изнутри не доносилось ни звука. Набравшись смелости, он дернул за ручку – и уставился на совершенно пустое купе. Даже в темноте отсутствие людей было до безысходности очевидным.
Открывая двери каждого следующего купе, Артур уже знал, что обнаружит.
Каким-то непостижимым образом он остался в вагоне в полном одиночестве.
Оглядевшись едва ли не в панике, он только теперь заметил, что входные двери распахнуты. Артур ринулся к ним, мучительно желая как можно быстрее покинуть опустевший поезд…
Его ноги коснулись насыпи возле рельсов. И замерли там, вмиг окаменев.
Артур смотрел то вправо, то влево, но не замечал даже малейших признаков человеческого присутствия. Не было видно ни проводника, ни других пассажиров.
Но больше всего его напугало другое.
В паре метров перед ним гравийная насыпь заканчивалась. Просто обрывалась, словно кто-то обрезал землю ножом. За ней до самого горизонта, насколько видел глаз, плескался настоящий океан тьмы.
Приблизившись к краю, Артур случайно пнул несколько мелких камешков. Те мгновенно скрылись из виду, поглощенные чернотой.
Сквозь промежуток между вагонами Артур видел ту же картину по другую сторону. Пара метров насыпи – и бесконечная тьма.
Узкая полоска железной дороги уходила немного вперед, но вдалеке тоже скрывалась в темноте.
Идти было некуда.
Артур вернулся к краю обрыва. Присел, достал удачно оказавшиеся в кармане джинсов сигареты. Закурил, свесив ноги в черную бездну.
Ему показалось, что он сидит на пороге вечности. Возможно, так оно и было.
Выдыхая горький дым, он думал о давешнем разговоре со странным стариком. Понимание приходило постепенно, с каждой новой затяжкой.
Тлеющий окурок полетел вниз, мелькнув напоследок красным огоньком. Осознание глубокой несправедливости жгло глаза. А может, то был лишь едкий сигаретный дым, еще не успевший развеяться.
Пора.
Артур еще какое-то время обреченно сидел на месте, опустив голову на руки.
Наконец, решившись, он спрыгнул в чернильную темноту.
– Ты видел это новое пугало?
Марк оторвался от яичницы и посмотрел на жену.
– Какое еще пугало?
Жена вытерла руки о полотенце, оправила платье и шагнула к кухонному окну, где открывался вид на бескрайние кукурузные посевы.
– Вон то, на соседском поле.
Марк поднялся из-за стола и тоже подошел к окну. Действительно, в дальней части поля, почти на самой границе их с соседями участков, над землей возвышалась фигура на шесте. Пугало находилось слишком далеко, и разглядеть его в деталях с такого расстояния не было никакой возможности.
– Странно, не припомню такого, – пробормотал Марк, попутно приобняв жену. Пальцы коснулись шелкового красного платка, который она повязывала на голову, когда готовила, а в остальное время просто носила на шее.
– Вот и я о том же, – кивнула она. – Наверное, соседи недавно поставили. Я вчера в той части поля работала, когда заметила его…
Марк почувствовал, как жена едва заметно вздрогнула в его объятиях.
– Оно такое жуткое, ты себе не представляешь, – замявшись, продолжала она. – С виду – обычное пугало. Одето в старый порванный плащ, на голове шляпа дырявая, везде солома торчит. Но его лицо… Марк, я никогда не видела, чтобы у пугала было
Марк, не выдержав, добродушно расхохотался.
– Ну чего ты смеешься? – с легкой обидой в голосе спросила жена, обернувшись к нему. – Мне оно, между прочим, ночью приснилось! До сих пор не могу забыть его зловещий оскал…
– Тебе приснилось пугало?
– Именно.
– Расскажи, – попросил Марк, продолжая улыбаться.