Из статьи «Проклятые дороги России».
Журнал «Загадочное и Необъяснимое», ноябрь 1997 г.
***
Кресты Никита Воробьев увидел сразу, как только свернул на трассу Н*.
Разумеется, он не первый раз ездил в командировку на машине и не единожды замечал кресты у дорог, расположенные, как он знал, в местах смертельных ДТП. Однако никогда раньше они не попадались ему в таких количествах.
Новенькая серебристая «Мазда» мягко плыла по заснеженной дороге, а взгляд Воробьева то и дело скользил по обочине. Трассу с обеих сторон зажимали высоченные многолетние сосны, покрытые толстыми снежными шапками. Впрочем, его интересовали не деревья, а видневшиеся между ними памятники с выцветшими овальными фотографиями. Мужчины и женщины, старые и молодые, улыбающиеся и хмурые – множество лиц безмолвно провожало каждую проезжающую машину. Казалось, не проходило минуты, чтобы слева или справа не мелькнула одна, а то и несколько «псевдомогил».
Краем уха он слышал, что трасса Н* обладает дурной славой из-за аномального количества аварий. Правда, большинство подобных слухов относилось к советскому периоду и девяностым годам. В последнее время эти разговоры поутихли, во многом благодаря открытой в том же направлении новой федеральной трассы. Про старую дорогу с облегчением забыли, пользуясь ею лишь в редких случаях.
Сам Воробьев тоже обычно ездил по новой трассе, уже открытой к тому времени, когда он получил водительские права. Но в этот раз впервые решил воспользоваться именно старой. С одной стороны, она позволяла немного срезать путь. С другой – Воробьеву было любопытно самому взглянуть на дорогу, о которой иногда перешептывались его старшие коллеги.
То, что трасса не пользуется популярностью, стало понятно сразу. За все время Воробьева не обогнал ни один автомобиль. Встречная полоса тоже пустовала. Создавалось впечатление, что он совершенно один в огромном лесном массиве, а вокруг на многие сотни километров нет ни единой живой души…
Проведя в пути около часа, Воробьев успел не раз пожалеть о своем решении. Во-первых, ехать пришлось в полной тишине. Радио плевалось помехами с того самого момента, как машина оказалась на злополучной трассе, и его пришлось выключить. Во-вторых, многочисленные кресты у обочин тоже не добавляли настроения. Воробьеву казалось, что он едет сквозь гигантское, нескончаемое кладбище.
«И кто придумал устанавливать памятники у дорог?» – думал он, хмуро глядя перед собой. Подобная традиция всегда представлялась ему странной, даже дикой, отдающей едва ли не язычеством. «Какой в этом смысл? – продолжал размышлять он. – Как предупреждение об опасном участке? Или напоминание об осторожной езде? А то и вовсе – о скоротечности бытия?». Воробьев хмыкнул, однако приподнял ногу с педали газа, немного сбросив скорость.
Когда впереди показалась машина, он не поверил своим глазам. Моргнул несколько раз, решив, что в сгущающихся сумерках принял за автомобиль небрежно сваленные вдоль дороги ветки. Но аккуратно припаркованная у правой обочины машина оставалась на месте. Воробьев даже разглядел, что это черный кроссовер-паркетник то ли китайского, то ли корейского производства.
«Вряд ли водитель остановился на пикничок, при такой-то погоде, – резонно заключил Воробьев. – Значит, что-то случилось…»
Он истово верил в необходимость помогать друг другу на дороге – отчасти потому, что сам не раз попадал в неприятные ситуации, из которых его выручали случайно проезжавшие мимо водители.