Воробьев не ожидал столь стремительного развития событий. Откровенно говоря, он вообще не ожидал, что наткнется на кого-то в лесу. Но тем лучше – возможно, им и правда нужна помощь…
И все-таки что-то смущало его. Какая-то мысль билась загнанная в клетку птицей на границе сознания. Вскоре до него дошло.
Два силуэта стояли совершенно неподвижно. Он провел на поляне уже около минуты, но ни одна из фигур не то что не двинулась в его сторону – даже не шелохнулась. Чем-то нечеловеческим веяло от этой статичности. Больше всего два замерших силуэта напоминали памятники…
– Эй! – наконец окликнул он. – У вас все нормально?
Нет ответа.
Он сделал несколько неуверенных шагов и поднял на женщин луч фонаря.
От увиденного Воробьев закричал.
Вместо лиц у матери и дочери чернели пустые овалы. Два темных провала в упор уставились на незваного гостя. Казалось, будто их лица, шею и плечи вырезали ножницами, оставив взамен пустоту, абсолютное ничто, тьму настолько густую, что она не отражала свет.
А еще Воробьев увидел, что силуэтов вовсе не два. У края поляны, на самой границе видимости, он различил десятки безмолвных теней.
Воробьев бросился бежать. Царапая лицо, он лихорадочно продирался сквозь ветви обратно к дороге. Мечущийся луч фонаря выхватывал безликие темные фигуры, замершие меж высоких сосен. Силуэты с пустыми овалами вместо лиц. Их было много, очень много – казалось, весь лес полон людьми. Вот только Воробьев знал, что это были не люди.
«К дороге, только бы выйти к дороге…» – задыхаясь от бега по глубокому снегу, думал он.
Когда впереди показался асфальт, Воробьев едва не вскрикнул от облегчения. Но радовался он недолго. Еще не покинув пределы леса, он уже видел то, от чего внутри у него все оборвалось.
Ни кроссовера, ни «Мазды» на дороге не было.
Ошарашенный, Воробьев принялся на ходу оглядываться по сторонам – и в следующую секунду споткнулся. Он рухнул в сугроб, больно приложившись обо что-то затылком. В глазах мгновенно потемнело, и он провалился в темноту…
Открыв глаза, Воробьев увидел прямо перед собой два памятника, об один из которых он, похоже, и споткнулся. Пораженный, он разглядывал овальные фотографии на памятниках. Два улыбающихся женских лица, одно взрослое, другое – девочки-подростка. Онемевшими губами он повторял имена, высеченные на памятниках: Новикова Екатерина Дмитриевна, Новикова Маргарита Аркадьевна…
Воробьев с трудом поднял голову и увидел за памятниками сотни темных фигур, взявших его в кольцо.
***
Когда на следующее утро первые солнечные лучи робко осветили трассу Н*, на ее обочине появился новый памятник из серого гранита.
Имя под фотографией улыбающегося мужчины гласило: «Воробьев Никита Иванович».
***
– …Могли бы доехать по новой трассе. Подумаешь, дольше на полчаса. Так нет же, свернули в какую-то глухомань! – Ира раздраженно откинулась на спинку сиденья и демонстративно уставилась в окно.
– Да ладно тебе, – Вадим с опаской взглянул на спутницу. Он как никто другой знал, насколько страшна Ира бывает в гневе. – Ничего же страшного не случилось.
– Ага, не случилось, – отозвалась та. – А кресты эти? Ты видел, сколько их? Мы что, по кладбищу едем?
Вадим промолчал, лишь сильнее втянув голову в плечи. Пустынная трасса и правда нагоняла тоску вкупе с непонятной тревогой.
Когда впереди показался застывший на обочине автомобиль, Вадим чуть не поперхнулся от неожиданности.
– Ого, смотри, там машина… – сказал он, сбрасывая скорость.
– Нет, не останавливайся! – взвизгнула Ира, схватив его за локоть.
– Почему? Вдруг кому-то нужна помощь? В такой мороз что угодно может случиться…
– У меня плохое предчувствие… – прошептала Ира, не отводя взгляда от памятников на обочине.
Помедлив секунду, Вадим вдавил педаль газа в пол. Замершая на обочине машина скрылась в зеркале заднего вида. Вадим успел заметить, что это была серебристая «Мазда».
Сквозь сон послышались отдаленные крики и грохот. Где-то забарабанили в дверь.
– Какого хрена… – пробормотал Буров и перевернулся на другой бок, намереваясь вновь уснуть.
Похоже, буянит кто-то из соседей. Видно, гуляют на всю катушку, и дело как раз подошло к основному событию вечера – массовой драке. Ну и плевать, свою квартиру пусть хоть целиком разносят, а ему завтра на работу рано вставать…
В следующую секунду он подскочил на постели, осознав, что стучат не в общую с соседями дверь тамбура. Ломятся именно в его дверь.
Буров включил ночник и бросил взгляд на часы. Чуть за полночь.
Удары не прекращались ни на секунду. Теперь к ним добавились еще и вопли:
– Серега! Серега, помоги!
Он узнал голос Андрюхи, соседа по лестничной клетке. Что-то в отчаянном крике соседа заставило Бурова двигаться оперативнее. Ни о какой разгулявшейся пирушке теперь не могло быть и речи. Что-то случилось, и Андрюхе явно требовалась помощь.
Мелькнула страшная мысль: «Пожар», – и Буров со всех ног помчался к двери.