Марья Семеновна никогда не задумывалась, что так привлекает ее в охоте за эпизодами чужой жизни. Отчасти стимулом служил тот факт, что люди обычно сбрасывают с себя все маски, когда думают, что их никто не видит. Порой это приводило к мимолетно брошенным фразам или странным поступкам, каждый из которых с жадностью ловила и впитывала через глазок пенсионерка. Подобные миниатюры могут лучше любых сплетен поведать о жизни своих героев.
Быть может, причина состояла и в близости к месту событий. От осознания того, что люди в ожидании лифта стоят всего в паре метров от нее и даже не догадываются о слежке, она всякий раз ощущала прилив адреналина. В такие моменты она чувствовала себя по-настоящему живой, и даже будто скидывала лет пятнадцать-двадцать из своего внушительного возраста.
За годы непрерывной «службы» Марья Семеновна перевидала множество разных людей. Одни вбегали в подъезд легко и взлетали по лестнице с улыбкой на лице, будто на крыльях. Другие взбирались наверх тяжелой поступью, а порой со вздохом прислонялись к стене и закрывали глаза в ожидании лифта, словно на их плечи давил тяжкий груз. Самое интересное, что это могли быть одни и те же люди в разные периоды своей жизни.
Бесчисленное количество раз она наблюдала замерших на лестничной площадке школьников с огромными рюкзаками за плечами, изо всех сил оттягивавших свое возвращение домой к непросыхающим родителям. Замечала подростков, спешно закидывавших в рот жвачку, чтобы сбить запах сигарет. Следила за юношами и девушками постарше, что неумело, но пылко обнимались в темном закутке за лифтом. С укором посматривала на хронически пьяного Михалыча, ежедневно заползавшего к себе на второй этаж на бровях.
Справедливости ради надо сказать, что иногда увлечение пенсионерки приносило пользу. К примеру, не раз она прогоняла хулиганов, поджигавших кнопки в лифте, а однажды даже предотвратила ограбление (а то и чего похуже) молоденькой дурочки с пятого, за которой увязался неизвестный бугай в капюшоне.
Находиться долгое время на ногах было непросто, да и глаза уставали. Поэтому обычно Марья Семеновна просто сидела на табуретке возле двери, занимаясь своими делами (чаще всего вязанием). И вскакивала, заслышав трель домофона, гудение лифта или шаги на лестнице. К слову, домофон старушка считала едва ли не лучшим современным изобретением.
Дом, в котором она жила, имел двадцать один этаж и восемьдесят четыре квартиры. При таком количестве жильцов скучать ей не приходилось. Сцены чужой жизни за собственной дверью привлекали ее гораздо больше, чем вымышленные сериалы для дураков по телевизору. Телевизор она, конечно, тоже смотрела, но предпочитала реалити-шоу. Ей всегда хотелось реальных, а не придуманных сценаристом историй, и таких же настоящих, искренних эмоций.
Марья Семеновна знала, что многие из ее подруг тоже грешили слежкой за соседями, но чаще всего использовали для наблюдения окно. У нее, к сожалению, такой возможности не было – окна ее однушки выходили на густой, заросший всяческой зеленью и деревьями палисадник. Разглядеть, что происходит во дворе, можно было только поздней осенью и зимой, да и то не всегда. Так или иначе, все это было слишком далеко, тогда как глазок позволял находиться в самом центре событий, фактически быть их незримым участником.
Ее самыми любимыми моментами были те, что сопровождались приездом скорой или полиции. Из-за большого количества квартир подобное случалось нередко.
Сегодня выдался как раз такой день. Около десяти часов утра Марья Семеновна услышала звонок домофона, отчего-то показавшийся ей не таким, как всегда. Он словно бы звучал более деловито, беспокойно. Выработанная за долгие годы интуиция подсказывала: что-то случилось.
Послышались тяжелые казенные шаги. Мимо ее квартиры прошмыгнули двое полицейских с хмурыми протокольными лицами. Дождавшись лифта – пассажирского, так как грузовой был давно сломан, – они скрылись из виду. Вскоре за ними последовали другие, затем еще.
На секунду оторвавшись от глазка, Марья Семеновна бросила взгляд в окно. Сквозь зелень она разглядела три полицейские машины с мигалками. Тем временем у лифта мелькнула пара врачей со специальными чемоданчиками, потом наверх отправились санитары с носилками. Похоже, случилось что-то серьезное.
«Лифтом пользуются, значит, происшествие где-то на верхних этажах», – дедуктивно раздумывала Марья Семеновна. В стремлении не пропустить ни единой детали она так близко прильнула к двери, что ресницы почти касались стеклянной поверхности глазка.
Иногда полицейские приглушенно переговаривались в ожидании лифта. Расслышать их слова почему-то не получалось, что неимоверно раздражало пенсионерку. Ее некогда музыкальный слух с годами заметно ухудшился. Единственное, что она смогла разобрать – слово «трупы», повторенное несколько раз. Именно так – трупы, во множественном числе. От возбуждения сердце Марьи Семеновны едва не выпрыгивало из груди.