Ей нестерпимо хотелось подняться наверх и самой взглянуть на происходящее. Останавливало одно – вряд ли ее подпустят близко к месту преступления (наверняка там произошло преступление, иначе откуда взяться трупам?). Разглядеть что-либо из-за спин полицейских она все равно не сможет. Разве что возьмут понятой… Но понятых наверняка уже набрали из соседних квартир.
Волевым решением Марья Семеновна заставила себя остаться на месте. И не прогадала.
Вскоре на лестнице показались два санитара с носилками. Лежавший на носилках человек был с головой накрыт простыней. Этот факт, а также то, что в движениях санитаров напрочь отсутствовала какая-либо спешка, наводил на весьма определенные выводы. Санитары аккуратно миновали поворот, прошли мимо ее двери и направились дальше, к выходу из подъезда.
Едва Марья Семеновна подняла глаза на лестницу, как увидела, что сверху спускаются два других санитара с точно такими же носилками. Еще одно тело, накрытое с головой. С увлеченностью хищника в засаде старушка взирала на скорбную картину за дверью, и тут произошло нечто неожиданное.
Один из санитаров – тот, что был впереди, – споткнулся о ступеньку и полетел головой вперед, выпустив из рук носилки. Второй санитар попытался удержать их, но было поздно. Тело вместе с покрывавшей его простыней соскочило и покатилось по ступеням. Послышался глухой удар, когда тело врезалось в дверь Марьи Семеновны и наконец остановилось.
У пенсионерки перехватило дыхание. Все случилось прямо возле ее квартиры, так близко! От охватившего ее экстаза она едва держалась на ногах, но продолжала, не моргая, пожирать глазами лежавшее по ту сторону двери тело.
Она сразу узнала Андрюшу с восьмого этажа. Тихий и беззлобный человек, он полгода назад потерял в страшной аварии жену и маленькую дочку. Марья Семеновна хорошо помнила их похороны. Тогда на лице Андрюши намертво застыла смесь решимости и отчаяния. Такая бывает у людей, которые готовы на что угодно, лишь бы изменить действительность, но слишком хорошо понимают, что это невозможно. Еще она помнила, как он стоял рядом с выставленными у подъезда закрытыми гробами и тихонько подвывал. Как волчонок, навсегда потерявший свою стаю. В тот страшный день ни единого слова не сорвалось с его губ – лишь приглушенный звериный вой, шедший откуда-то из самых глубин души.
С тех пор Андрюша редко покидал квартиру, а если и выходил, то лишь в ближайший магазин за водкой.
«Отмучился, бедняга…» – вздохнула пенсионерка.
Санитары тем временем матерились последними словами, пытаясь побыстрее вернуть покойного на носилки. Покончив с телом, они было отправились дальше, когда один из санитаров вспомнил о простыне, валявшейся на ступеньках. Носилки вновь пришлось опустить. Пенсионерка жадно наблюдала за их манипуляциями, не переставая время от времени поглядывать на покойного.
Внезапно голова Андрюши чуть повернулась, будто бы сама собой. Открытые глаза соседа уставились прямо на нее. Несколько секунд они с Марьей Семеновной пристально смотрели друг на друга через глазок.
И тогда Андрюша подмигнул ей.
В следующий момент его лицо скрыла простыня.
Санитары, кажется, ничего не заметили. Подхватив носилки, они поспешили к выходу.
Колени Марьи Семеновны подкосились, и она грузно опустилась на табуретку, обмахиваясь платком.
***
Напившись корвалола и дважды измерив давление, Марья Семеновна более-менее пришла в себя. Она несколько раз подходила к глазку – впервые в жизни делая это с опаской, – но ничего интересного там больше не происходило. За дверью сновали туда-сюда люди в форме, но уже не в таком количестве.
Пусть она все еще чувствовала слабость, жажда информации оказалась сильнее. А добыть нужные сведения можно было только одним способом. С тяжелым вздохом пенсионерка переоделась и вышла на улицу, где на лавочке у подъезда уже собрались ее подруги-сверстницы.
Время от времени Марья Семеновна была не против подышать свежим воздухом и пообщаться с завсегдатаями лавочки. Однако делала она это исключительно ради обмена сплетнями, после чего под разными предлогами уходила обратно в квартиру. Просиживать на лавочке дни напролет, обсуждая политику, ей было просто скучно.
Подробностей утреннего происшествия оказалось не так много, но каждую мелкую деталь старушки обсасывали со всех сторон, как вкуснейшую куриную косточку. Из их слов выходило следующее: утром кто-то заметил, что две квартиры на восьмом этаже открыты настежь. Принадлежали они Андрюше и его соседу Сергею. В квартире Андрюши обнаружились трупы обоих. Отчего умерли два соседа – неясно, ведь никаких ран на их телах вроде бы не было. На попытку грабежа тоже не походило – деньги и дорогая техника остались на месте в обеих квартирах.
Шептались, правда, что, помимо тел, в квартире Андрея нашли еще что-то странное, будто бы пентаграмму, нарисованную на полу не то чей-то кровью, не то краской. Эта деталь показалась старушкам наиболее интересной, и каждая считала своим долгом выдвинуть собственную версию событий.