В театр нашу группу водили всего два раза в жизни, и оба раза мы смотрели спектакли для самых маленьких, хотя могли бы показать нам «Сон в летнюю ночь» или «Маскарад», – никто из детей еще не умирал от намеков на взрослые отношения, зато научились бы хоть чему-то полезному. Вон Ромео с Джульеттой еще младше нас, а какая любовь у них была! А в нашей группе – один смех. Взять хотя бы комплименты. Ромео смотрел на свою возлюбленную как на святыню, превозносил ее выше солнца, желал быть перчаткой на ее руке, а наши мальчики выражают свои нежные чувства двумя незатейливыми словами: «Ты – нормальная». А потом бьют, чтобы никто не догадался, что у них к тебе симпатия… Думаю, до такого чувства, как любовь, нам всем еще расти и расти, но не телом, а как-то по-другому: сердцем, душой, мыслями… В общем, не знаю. Способен ли правдиво изобразить любовь человек, который никогда этой любви не испытывал?
Я взглянула в окно на залитое луной звездное небо, вновь тяжело вздохнула и заворочалась в своем тесном мешке. Одна надежда у меня – на Петровну. Она – взрослая, мудрая, многое пережила, и, сдается мне, в ее-то жизни уж точно была настоящая большая любовь, а может быть, и не одна. Если я попрошу, она мне обязательно поможет и объяснит, что к чему. И не даст в обиду Андрею. Жанка сказала, я с ним намучаюсь, судит по себе. А я считаю, что не стоит паниковать раньше времени. Я же не под венец с Андреем иду, а на репетиции работать. А работа есть работа, что игра на сцене, что мытье посуды или уборка территории. Уж где-где, а в работе всегда можно договориться и многое стерпеть ради результата. Я потерплю… А не получится – Петровна сама меня выгонит и, глядя на мой провал, скорее всего, смягчится и позовет Жанку обратно, так что еще лучше выйдет. Но как же хочется хорошо сыграть! Даже не хорошо, а блестяще! Чтобы весь зал вскочил и Петровна разрыдалась!
С этими сладкими мечтами я и уснула и видела во сне старика в ветхой шляпе, который бережно нес меня на плечах, но не по дождливой улице, как прежде, а по дощатой скрипучей сцене, ярко освещенной слепящими огнями, а из темного, полного любопытных глаз театрального зала доносилось горячее дыхание молчаливых зрителей, превращаясь в пар и окутывая сцену дымкой, словно набежавшей из другого мира.
А наутро Петровна привела меня на репетицию и торжественно выставила перед Андреем, будто призовую утку:
– Андрюша, знакомься со своей новой Джульеттой!
Андрей окинул меня безрадостным взглядом и очень тихо, с нехорошей ноткой в голосе переспросил:
– Вот это – Джульетта?
– Да, – заметно похолодевшим тоном отвечала Петровна. – Это наша Юленька, прошу любить и жаловать!
– Что-то раньше я нигде не видел эту бледную моль, – протянул Андрей. – Вы ее из какого шкафа вытряхнули?
– Тебя твоя мама не учила, что оскорблять девочек недопустимо? Или ты с ней тоже так беседуешь? – жестко поинтересовалась Петровна.
Андрей заметно побледнел и нахмурился.
– Моя мама умерла, – сдержанно ответил он, – поэтому я здесь. Странно, что вы не знаете.
– Я все знаю, – потрепала его по плечу Петровна. – Даже знаю, о чем ты сейчас думаешь. А за речью нужно следить!
– Каюсь, не сдержался. – Андрей успокоился, вновь принял высокомерно-насмешливый вид и даже отвесил мне ироничный поклон. – Но вы же сами понимаете: эту Юлю уже из второго ряда никто не разглядит! Для роли Джульетты нужна девочка поярче!
– С ролями я как-нибудь без тебя разберусь! – отрезала Петровна. – Мал еще, чтоб советы мне раздавать! А Юля – прекрасна! Ты, как сорока, замечаешь только яркое и блестящее, а я, как человек образованный и знающий толк в искусстве, вижу в ней девочку с самого известного полотна Веласкеса!
– Инфанту Маргариту? – с усмешкой уточнил Андрей (и откуда он столько всего знает?).
Петровна кивнула и поглядела на него с обожанием.
– Ну, допустим, – согласился Андрей, критически разглядывая меня с ног до головы. – Она и в самом деле чем-то похожа на бледненькую и больную наследницу из деградировавшей королевской династии (при этих его словах Петровна сурово нахмурилась), но как это поможет ей сыграть Джульетту? Не понимаю!
– А ты посмотри на ее осанку! На посадку головы! Обрати внимание на то, с каким достоинством она держится, даже когда сковородку чистит или двор метет! Благородство в каждом жесте! А ты: «Бледная моль, из второго ряда не видно!» Эх вы, юные ценители прекрасного!
– Светлана Петровна, хватит! – робко попросила я, густо краснея от чрезмерной похвалы. – Давайте уже репетировать!
– Здравое предложение! – согласилась Петровна и звонко хлопнула в ладоши. – Сцена на балконе! Погнали!
