Но в этот момент из-за огромной поваленной сосны, на которой сидели зрители нашей репетиции, показалась темно-каштановая голова Жанки и огненно-рыжая – Васи. Они пришли поддержать меня, кроме того, Вася должен был отрепетировать одну из ключевых сцен пьесы: дуэль Меркуцио и Тибальта, которого играл его хороший приятель. При виде них у Андрея явно и безнадежно испортилось настроение. Он не то чтобы совсем бросил играть, но от прежнего очарования его образа не осталось и следа. А ведь я так старалась ему подыграть! Слушала его, затаив дыхание, с радостным нетерпением подхватывала каждое его слово, поднимала на него полные невысказанных чувств глаза и, глядя на него, мысленно обращалась к неведомому, но неизменно светлому образу того человека, который когда-нибудь в ближайшем будущем заметит меня, узнает мое лицо в толпе чужих людей и полюбит меня всем сердцем, а потом заберет меня из интерната и увезет далеко-далеко! В какой-то момент эти мечты настолько меня закружили, что я позабыла и о Петровне, и о зрителях, да и об Андрее тоже и говорила уже как в волшебном сне. Проснулась только от громкого возгласа Петровны:
– Умница! Какая же ты умница, Юлька!
– А по-моему, она безбожно переигрывает, – пренебрежительно бросил Андрей. – Такая же унылая бездарность, как и ее подружка!
– На кого это ты намекаешь, Ромео недоделанный? – вскинулся Вася.
– Закрыли рот оба! – возвысила свой могучий вибрирующий голос Петровна, отчего задрожали иголки на сосновых ветках, а все присутствующие невольно пригнулись. – Василий, твоя репетиция еще не началась! Чего тебе здесь надо?
– Пришли посмотреть на нашу Юльку, – мрачно ответил Вася.
– Раз уж пришел – помалкивай! – распорядилась Петровна. – Или к поварам отправлю картошку чистить!
– Кстати, о еде, – спохватился Вася, принимая легкомысленный и лукавый вид. – Светлана Петровна, у меня к вам вопрос кулинарного характера: почему у вас при виде меня все время щи закипают, а? Того и гляди крышку сорвет!
Все дети так и ахнули, не осмеливаясь засмеяться. Петровна молчала с каким-то неопределенным выражением лица, как будто изо всех сил пыталась скрыть улыбку, и наконец ответила:
– Ты бы, Василий, лучше о своих щах беспокоился! Как бы их тебе не разбили ненароком!
На поляне грянул хохот. Сдержанно смеялась какая-то особенно красивая сегодня Жанка, смеялся, широко разинув рот, неунывающий Вася, покатывались со смеху зрители, широко улыбалась железная Петровна, а вот Андрей даже и бровью не повел, отошел в сторону и с отстраненным видом разглядывал листочки с текстом своей роли.
– Продолжим? – бесстрастно предложил он, когда все более-менее успокоились и притихли.
– Сначала объясни мне и Юльке, чем ты недоволен на этот раз, – придержала его Петровна.
– Разве вы не понимаете? – Андрей со злостью скомкал листок. – Или вы полагаете, что я должен скакать от радости при виде блеклой серой мыши, которая не умеет играть, не умеет думать, не умеет самостоятельно принимать решения и на все про все ждет от меня разъяснений и подсказок? Одно утешает, что эта Джульетта при всей ее убогости хотя бы спокойнее предыдущей и четко знает свое скромное место!
– Зато ты, Андрюша, берегов не видишь! – спокойно и иронично парировала Жанка, крепко удерживая Васю от очередного рывка. – Сходи к врачу, попей галоперидол! Говорят, всем помогает, даже гениальным актерам!
– Это что такое… – громогласно начала Петровна.
Но я неожиданно для себя самой вдруг выступила вперед и, с наигранным отчаянием указав дрожащим пальцем на Андрея, пафосно процитировала Джульетту:
– «Видал ли кто столь чудный переплет на книге с столь позорным содержаньем?»
Никто ничего не понял, кроме усмехнувшейся Жанки, с интересом наблюдающей за нами Петровны и растерявшегося Андрея. Между тем я медленно подошла к своему Ромео. Он смотрел на меня недоверчиво и с некоторым удивлением.
– Можно мне сказать тебе кое-что по секрету? На ушко? – мягко попросила я.
Андрей недоуменно приподнял бровь, но все же кивнул. Я шагнула прямо на него, так что мне пришлось ухватить его за плечи, чтобы не упасть ему на грудь, встала на цыпочки, потянулась и незаметно для всех больно укусила его за ухо. Я подсмотрела этот фокус у кошек, которые иногда прихватывают зубами заигравшихся и обнаглевших котят, чтобы привести их в чувство, но не была уверена, что с Андреем все выйдет как надо. Однако получилось: когда я отстранилась и с улыбкой заглянула ему в лицо, опешивший Андрей густо покраснел, невольно приоткрыл рот и уставился на меня такими ошеломленными глазами, что мне стало смешно.
– Закрой рот, – одними губами произнесла я и отступила.
Андрей закрыл рот и быстро покосился на Петровну (заметила или нет?), но Петровна, если и увидела что-то, благоразумно сделала вид, будто рассматривает собственные руки. А я повернулась к ней и в наступившей тишине громко и отчетливо произнесла:
– Светлана Петровна, отпустите меня, пожалуйста, с репетиции! Я подготовлюсь и завтра выступлю намного лучше!
