Мы шли с Хуаном и Толиком через лес в Академгородок, несли подруге Хуана обед. Хуан смеялся, что он прямо как Красная Шапочка, несёт корзиночку, в которой пирожки и горшочек масла, только в отличие от Шапочки у него там еще пузырь ваксы и пачка презервативов. Такой компанией мы шли впервые за несколько лет, но при встрече было ощущение, что мы только вчера тусовались вместе и продолжили сегодня утром и что нет этого огромного промежутка длиною в тысячи столетий. Правда, Хуан очень удивился моему внешнему виду, сказал, что я наконец перестала походить на мелкую Эллен Рипли, готовую убивать ксеноморфов, что мне очень идут светлые волосы, короткая юбочка и улыбка на лице. Он много шутил по этому поводу, обещал обязательно показать меня Русе, чтобы тот тоже охренел и укусил себя за локоть, потому что оказался слепошарым и не снял сливочки и что Рентон его обскакал. Я сделала вид, что в упор не понимаю, о чём это он, но самой было приятно – Руся был деятельный ценитель женской красоты, признанный авторитет среди наших. В общем, то ли Хуан и правда был так рад меня видеть, то ли, как обычно, под одной фразой скрывал кучу своих интересов, о которых можно было только догадываться. Манипулировать и использовать людей в своих целях он умел настолько профессионально, что ни один человек, встреченный мной ни до, ни после, даже близко не стоял рядом с ним по мастерству. Один раз я обиделась на него и его дружков за то, что Тема шепнул ему при мне, что как классно ты придумал, Хуан, промутиться с этой мелкой, чтобы оттягиваться на её даче. Хуан сказал, что Тема тупой, что такие вещи нельзя говорить вслух. Но он прав в том, что все друг друга используют так или иначе. И что я бы никогда не повезла их на дачу и не общалась бы с ними, если бы не получала чего-то взамен. «Подумай, что ты берёшь от нас, почему ты рада, что мы приехали, ведь ты рада, я же вижу. И этот дуралей Тема тоже рад, и в этом вся суть: ты даёшь людям что-то, при этом берёшь у них то, что нужно тебе. Самый цимес в том, чтобы давать им что-то незначительное или ненужное тебе самой и брать от них что-то важное, при этом создавая впечатление, что они приобрели больше, чем отдали. Не обижайся на него, лучше научись видеть мотивы людей. Никто никогда ничего не делает бесплатно».
Я была хорошей ученицей, все его уроки запоминала сразу. Когда я только-только начала с ним общаться, я была чистой картинкой в детской раскраске, к которой он и его банда приложили свои художественные способности, сделав из детского рисунка картинку для взрослых. Но надо отдать им должное, она им нравилась, и они как умели, так и постарались.
Мы шли по сосновому лесу, на улице был май, стояла жара, густой хвойный аромат смешивался с душистым запахом первоцветов, комары ещё не расплодились, зато, как обычно, лес кишел клещами, и на траве сидеть было равносильно самоубийству. Поэтому мы дошли до железной дороги, по которой раз в 15–20 минут с грохотом проносились поезда, уселись на рельсы, Дон Хуан, индейский вождь вымершего племени, достал водку, две стопки, часть обеда своей подруги определил под закусь и расставил это всё на шпалах, а потом сказал:
– Не знаю, друзья, когда мы ещё раз увидимся и сможем посидеть, поговорить. У нас с вами уже пробит и оплачен билет в один конец, о чём красноречиво напоминает вон тот моргнувший зелёным железнодорожный светофор. Он сообщает нам о неминуемом приближении состава на огромной скорости, и кто знает, чем это обернется? Так что давайте выпьем за встречу, пока этот поезд не снёс нас и наш импровизированный стол. Но поскольку стопок две, а нас трое, пить будем парами каждый с каждым.