К тому же этот год давал нам новые перспективы. Мы ждали поступления налогов от Москвы и наместничеств, и эти деньги снимали давление с нашей финансовой системы. Можно было начинать новые проекты, затевать новое строительство, увеличивать армию. Изменения в жизни деревни давали нам устойчивый людской поток, переезжающих в города, что вместе с переселенцами из-за границы было вполне достаточно для снабжения рабочей силой нашей промышленности.
Сейчас Россия занимала в Европе позицию эдакой «тёмной лошадки», которая почти не вмешивалась в передел цивилизованного мира. От которой никто не знал, чего ждать. Это позволяло нам торговать со всеми, зарабатывать, влиять на всё, и обходить большие проблемы. Нам следовало этим пользоваться, но не стоило делать на это единственную ставку.
Пока наши соседи воевали между собой, мы могли поставлять им продовольствие и оружие, но, когда они закончат драться между собой…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Вы, Матвей Аникеевич Фетисов, и Вам мы обязаны великолепным фейерверком, который радовал всех в прошедший Новый год? — я даже не задавал вопрос, а утверждал.
— Да, Ваше Величество, я! Но… — совсем не старый человек, стоя́щий передо мной, близоруко щурясь, хотел что-то мне возразить.
— Вы, любезный мой, потомок трёх поколений огненных дел мастеров, что занимались пороховыми забавами?
— Четырёх, Ваше Величество!
— И Вы учились у Михаила Васильевича Ломоносова?
— И у него…
— Вы возглавляете Пороховую экспедицию и осуществляете проверку качества порохов, которые выпускают наши заводы?
— Ну, да, я…
— Итак, Матвей Аникеевич, Вы лучше всех разбираетесь в порохе. В том числе благодаря Вам именно наше огненное зелье считается лучшим в мире, а Ваши фейерверки удивили всех.
— Я, Ваше Величество… — Фетисов порозовел и совсем потерял дар речи.
— Ваши ракеты-шутихи летали через весь город, Матвей Аникеевич, и расцветали, словно подснежники в небесах. Ни одна не упала на здания! Сколько их было?
— Шестьсот двенадцать…
— И ни одна не упала! Вы подлинный мастер своего дела! Как Вам это удалось?
— Ну, я не знаю как… — мямлил он, совсем потеряв ясность мысли.
— Хорошо, давайте продолжу я, Матвей Аникеевич. Это было чудо?
— Что Вы, Ваше Величество! Я же не мог так рисковать! — искренне возмутился мастер, — Здесь только научный расчёт!
— А скажите мне, любезный мой Матвей Аникеевич, можете ли Вы себе представить, как будет выглядеть падение хотя бы сотни шутих на головы противника в бою, а?
Конечно, мастерами для этого понадобится серьёзно поменять конструкцию своих шутих, но у нас очень неплохая начальная позиция для изобретения нового оружия. Наши фейерверки действительно впечатляли всех видящих это зрелище, и даже недавно прибывший из Китая местный мастер был удивлён нашим уровнем владения огненными забавами. В любом случае никто в Европе и близко к нам не приближался в этой сфере.
Мысли приходят, почему же ими не воспользоваться?
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Ивайло, я не могу больше ехать! Мне кажется, что даже на корабле я плавал меньше, чем еду в этих возках! Мы будто бы катимся в ад! — Барти скулил словно щенок. Но сам Ивайло испытывал сходные чувства — он никогда не думал, что Россия столь огромна!
Теперь их, правда, не кидали из одного тесного возка в другой и не гнали как сумасшедшие и ощущение дня и ночи не пропадало. Но зато, когда ты ночуешь на ямских станциях, ешь за столом в придорожных трактирах, можешь увидеть города и села, людей, их жизнь — и это удивительно. Кажется, что ты пересекаешь вселенную! Не может быть таких расстояний в жизни!
Хорошо, что они были моряками и были в разных странах, портах, пересекали холодные и тёплые моря, видели всякие чудеса… А вот какое впечатление произвело бы такое путешествие на обычных крестьян, для которых мир ограничен соседними деревнями?
Только теперь до Ивайло доходил масштаб империи, в которой он живёт. Даже Барти был захвачен, он с ужасом говорил, что было бы, если бы Кук всё же решил воевать с этой вселенной! Какие-то гигантские пространства, огромное население, города, села — всё это подавляло валлийца, или точнее сказать уже русского. Ему сменили имя и фамилию, чтобы англичане не смогли найти дезертира. Варфоломей Востоков благоговел перед своей новой Родиной, император которой лично принял его в подданство.
Однако сейчас друзья устали, на пути из Петербурга уже никто не собирался везти их скорой гоньбой, они ехали хоть и за казённый счёт, но обычным неспешным ходом. Из столицы товарищи фактически сбежали, не дожидаясь разрешения приставленного к ним дворцового врача. Даже язвы на седалище, которые образовались во время жуткого путешествия из Охотска, Барти не долечил. Очень рвался Ивайло домой, терпения уже не было. Он даже хотел проехать Москву, но вот здесь Барти начал скулить.
Не увидеть самый большой и стремительно развивающий город Империи — такое было свыше его сил. Смотритель ямской станции, по-доброму усмехаясь в пышные подёрнутые сединой усы, сообщил, что они могут пробыть в Москве три дня, ночлег и пропитание им будут обеспечены за казённый счёт.
