Столь внезапное изменение планов вызвало у Фрейи кожный зуд. Сотни мыслей промелькнули в голове одновременно – что же ей теперь делать? Где она вообще поймает автобус? Каким маршрутом у нее получится добраться до Хатстона? Найдется ли у нее какая-нибудь мелочь? И как…
– Ну? – рявкнула Джилл. – Ты что, не расслышала, милочка? Автобус в той стороне.
– Можно мне поехать с тобой?
Как бы Фрейе ни было неприятно это признавать, разговор с Бет казался хорошей идеей. Любой, кто хотел прочитать об обнаружении тела Лиама, уже получил богатый выбор историй, и к четвергу, когда планировался выход еженедельника «Оркадиан» с их статьей, эта новость определенно устарела бы. Интервью с Бет, по крайней мере, обеспечит их уникальным материалом и поможет их репортажу выделиться из ряда подобных.
Или, возможно, она попросту пыталась избежать неожиданной поездки на автобусе.
Джилл открыла «Ауди» и посмотрела на Фрейю поверх капота.
– Ты будешь моей тенью, вот и все. Не вмешивайся.
Фрейя кивнула и изобразила жестом, что застегнула рот на молнию.
– Да, отлично, – сказала Джилл. – Тогда поехали.
Фрейя потянулась к ручке пассажирской двери. И тут услышала голос за спиной.
– Фрейя?
Она обернулась. К ней направлялся крупный мужчина средних лет с рябым лицом. Волосы, зачесанные назад, крашенные в каштановый цвет, с проседью в тех местах, где пробивалась правда. В джинсах, рубашке и кожаной куртке он выглядел так, словно пришел на прослушивание в передачу Top Gear. У нее сжалось сердце, как только она осознала, что именно этот голос слышала во время пресс-конференции, но понадеялась, что ошиблась.[29]
– Фрейя Синклер,
Из всех, кого могла прислать «Геральд», Мартин Флетчер – или Флетч, как он настаивал, чтобы его называли, – был, пожалуй, худшим вариантом. Флетч состоял в команде репортеров, работавших на «Геральд» так давно, что в его честь следовало бы назвать один из конференц-залов в ньюсруме. Он критически отнесся к тому, что Фрейю перевели в отдел криминальной хроники, считая, что она проработала недостаточно долго, чтобы заслужить такое назначение. Как-то раз он обмолвился, что один репортаж не делает из нее хорошего репортера. Фрейя находила в этом особую иронию, потому что чем больше материалов она публиковала, тем сильнее негодовал Флетч.
– Мир тесен, не так ли? Мы уж подумали, ты попала в программу защиты свидетелей, уехала в такой спешке, даже не попрощалась толком. Или, может, угодила прямо в психушку. – Он рассмеялся, затем бросил взгляд на Джилл и кивнул. – Рад познакомиться. Мартин Флетчер из «Геральд».
– Джилл Ирвин, старший репортер «Оркадиан».
Флетч ухмыльнулся.
– Местная газетенка? – Он посмотрел на Фрейю. – Так вот где ты в итоге оказалась?
Фрейя хотела сказать так много всего, но слова перепутались и застряли в горле, и она промолчала.
Мартин хохотнул.
– Черт возьми, как пали сильные!
Фрейя посмотрела на Джилл и увидела, как побагровело ее лицо.
– Нам пора.
– Серьезно, мы все делали ставки на то, что с тобой стало, – услышала она голос Мартина, когда открывала пассажирскую дверь. – И после всего, что произошло между тобой и Дэмиеном Барбером, решили…
Она села в машину и захлопнула дверцу.
Небеса разверзлись, когда Джилл и Фрейя достигли Стромнесса. Черные тучи сгущались, преследуя их на протяжении всего пути через Мейнленд, и, когда они остановились на кольцевой развязке, пик холма Уорд уходил за облака над проливом Хой, возвышаясь перед ними стеной из цельного гранита, вырастающей из моря, отчего город казался еще темнее, чем он был на самом деле. Паром «Нортлинк» стоял в гавани, из его чрева непрерывно выезжали машины с зажженными фарами. Пришлось подождать, пока в плотном потоке транспорта образуется брешь.[30]
Джилл слушала радио, обогреватель работал на всю мощь, усиливая неприятный запах. Всю дорогу она вела себя относительно спокойно, но теперь спросила:
– «Геральд». Это там ты раньше работала, верно?
Фрейя сидела, прислонив голову к прохладному стеклу окна.
– Да.
– Должно быть, у тебя там было несколько громких историй.
Возможно, подразумевался вопрос, но для Фрейи это прозвучало как утверждение. Она предпочла не отвечать.
– Ты долго там работала?
– Прошу прощения?
– Я спросила, долго ли ты там работала? – Джилл не стала приглушать радио, а просто старалась перекричать его. Звук ее голоса дребезжал у Фрейи в голове, как монеты в жестяной банке.
– Пять лет.
– Значит, тот мужчина, которого мы только что встретили, был твоим другом, да?
– Нет.
В веренице автомобилей показался просвет, и Джилл надавила на педаль газа, резко трогаясь с места.
– Ты не очень-то разговорчива, а, женщина?
– Тут особо нечего рассказывать.
