Они двинулись по Бэк-роуд[31], – дороге, которая, оправдывая свое название, поднималась по склону холма позади скопления небольших каменных зданий у гавани, – прежде чем свернули к району жилой застройки на Грившип-роуд[32]. Серые, облицованные штукатуркой с каменной крошкой сблокированные дома и бунгало окружали небольшую лужайку. Из людей в их поле зрения оказался лишь застрявший под проливным дождем пожилой мужчина в толстом пальто с крошечным джек-расселом на поводке. Джилл остановилась возле одного из домов и заглушила двигатель, но не сделала ни малейшего движения, чтобы выйти. Шум ливня, барабанящего по крыше, стал громче.
– Я не хочу совать нос в чужие дела, – продолжила Джилл, однако Фрейя знала, что эта фраза означает прямо противоположное. – Но как все это понимать?
– Что все?
– Все, о чем говорил твой знакомый возле полицейского участка. Что-то о Дэвиде Баркере?
Фрейя потерла левый глаз ладонью.
– Дэмиен Барбер.
– Да, именно так.
Фрейя подавила вздох. Похоже, этого было не избежать. Она всегда знала, что рано или поздно ей придется заговорить об этом, и заранее продумала, что сказать, решив, что нет ничего плохого в том, чтобы выложить правду. Да, не всю, но правду.
– На самом деле ничего особенного. Он владел продюсерской компанией в Глазго и другим бизнесом – парой баров в Вест-Энде и, кажется, несколькими ресторанами.
– Звучит так, будто он большая шишка.
– Он так и думал о себе.
Она отстегнула ремень безопасности, надеясь, что Джилл уловит намек.
Но не тут-то было.
– Так что же произошло?
Фрейя почувствовала, как ее рука потянулась к пирсингу в ухе, но вместо этого она стала накручивать прядь волос на палец.
– Его сотрудница заявила о том, что он подвергал ее сексуальному насилию, но ей никто не поверил.
– А как ты оказалась вовлеченной в это дело?
– Помнишь историю о враче общей практики из Глазго, который снимал на видео своих пациенток?
– Ага. Грязный ублюдок. Он занимался этим много лет, не так ли?
– Я раскрыла эту историю.
– Это была ты?
Фрейя кивнула.
Джилл долго молчала. Она уставилась в лобовое стекло, теперь матовое из-за стекавших по нему струй дождя. Если бы Фрейя знала, что этого будет достаточно, чтобы заставить Джилл замолчать, она бы еще вчера первым делом рассказала ей обо всем.
Наконец Джилл заговорила:
– Какое это имеет отношение к Барберу?
– Пострадавшая женщина обратилась ко мне из-за той истории с врачом. Думаю, она надеялась, что я смогу сделать то же самое и для нее. Заставить людей поверить ей.
– Получилось?
Фрейя туго натянула волосы.
– Я пыталась.
Она посмотрела в окно со стороны пассажирского сиденья и увидела, что Бет распахнула дверь дома и ждет их на пороге.
– Нам пора идти.
Они побежали по садовой дорожке, но все равно промокли к тому времени, как добрались до дома. Бет провела их в маленькую гостиную, где горели все светильники, но это не помогало оживить атмосферу. Стены, оклеенные старомодными обоями, и мебель из темного дерева, казалось, высасывали из этого дома жизнь, как туман в Керкуолле. Бет села в кресло, обитое тканью в цветочек, сбоку от телевизора, а Фрейя и Джилл расположились на диване перед камином. Огонь не разводили, хотя не мешало бы. Фрейя мерзла даже в пальто, и слой пота, который образовался у нее под одеждой в машине, теперь ощущался на коже как иней.
– Мы очень благодарны тебе за то, что согласилась поговорить с нами, милая, – начала Джилл своим самым приторным голосом. – Я знаю, как это, должно быть, тяжело. Твоя Ола так гордилась бы тобой за то, что ты захотела поделиться ее историей.
Фрейя обратила внимание на стопку тележурналов, сложенных рядом с креслом Бет, с анонсом передач, которые, без сомнения, сняли с эфира еще десятилетия назад. Вдоль стены позади нее стояли деревянные шкафы-витрины, где на полках теснились статуэтки. Их печальные фарфоровые личики выглядывали из-за стекла, словно пытаясь подслушать разговор. Все вокруг пахло затхлостью и сыростью. У двери стоял маленький столик со стационарным телефоном и телефонной книгой – Фрейя удивилась, что их еще издают. Противоположный угол занимала искусственная рождественская елка, а над газовым камином была развешана мишура, что не выглядело безопасно. Возможно, потому камин и не разжигали. Фрейя не могла сказать, появились украшения недавно или семнадцать лет назад. Возможно и то, и другое.
– Это мы в Рэквике, летом перед тем, как все случилось. Последний раз, когда мы куда-то ездили вместе.
