– Как бы потом не было поздно смотреть, – проворчал Котин. – Но тебе виднее, ты – командир.
Он хотел уже уйти, но Глеб задержал его, взяв за рукав.
– Постой. Пойдем, присядем вон там, – указал он на сложенную у сарая поленницу.
Сели.
– Ты тоже не куришь? – спросил Шубин и невольно улыбнулся, вспоминая любимое выражение своего бывшего командира – полковника Зубарева, который, когда хотел переговорить с Глебом без свидетелей, всегда предлагал ему выйти на перекур, хотя отлично знал, что Шубин не курит.
– Не курю, – хмуро ответил Котин. – Бросил еще в конце сорок первого года, когда из артиллеристов в разведчики перешел. В разведке курить – только свое местонахождение врагу выдавать, сам знаешь.
– А я и вовсе не начинал, – признался Глеб. – У отца астма была, но он всю жизнь свою дымил как паровоз. Вот от рака легких и умер раньше времени. Мне четырнадцать лет было, когда его не стало. Я тогда зарок себе дал, что в рот эту гадость не возьму. Вот – пока получается.
Котин слушал, не перебивая, и все ждал, когда же Шубин заговорит о главном, то есть о том, ради чего и позвал его на эти посиделки.
– Тебя как зовут? – неожиданно прервав свои воспоминания, спросил Шубин. – А то по фамилии как-то неудобно. Целые сутки уже знакомы, а все по фамилии друг друга называем.
– Как уж положено, – смутился Котин. – Александр я.
– Глеб, – Шубин протянул руку старшему лейтенанту. – Будем знакомы. То, что положено, мы можем для других оставить, а когда никого рядом нет, то и по имени можно. Мы ведь с тобой почти ровесники.
Котин просто молча кивнул, как бы соглашаясь на предложение Шубина.
Сумерки совсем сгустились, но темно не было. Растущая в начале месяца луна была яркой и вполне даже прилично освещала весь хуторской двор и окрестности хутора. Тучи, что с утра носились по небу и грозились пролиться дождем, были давно уже развеяны знойным восточным ветром.
– Говорил я с Ганной, когда она в чулан за огурцами ходила, – немного помолчав и глядя себе под ноги, произнес Шубин. – Она сказала, что невесткой старухе не приходится, а живет с ней только для того, чтобы ее дети не голодали. По хозяйству помогает. А заодно и под защитой от немцев находится. Сыновья и муж старухи в лес ушли. Я так понимаю, сражаться за независимость Украины.
– А ее мужик не с ними ли по лесу бродит? – насмешливо поинтересовался Котин.
– Если честно, я об этом и не спросил, – признался Глеб. – Сбило меня с толку то, что она про партизан говорила и что якобы брат у нее в партизанском отряде воюет. А идти до расположения отряда, по ее словам, часа три. Если прикинуть, то получается, что как раз до того места, о котором нам полковник Соколовский и говорил. Вот это меня и зацепило. Бандиты из УПА, скорее всего, где-то не так далеко от хутора хоронятся. Видно, что частенько сынки к матушке наведываются. У нее на полках в чулане для них и самогон в бутылях стоит, и всякое другое угощение.
– А что же немцы? Ты говорил, что они заезжали на хутор…
– По словам Ганны, немцы тут были, но давно. Скорее всего, только два или три автоматчика на мотоцикле к ним заезжали. Залетные. Из тех, что по дальним хуторам катаются и ищут, чем бы поживиться. Или самогон искали. Слишком уж глухие тут места, чтобы целыми отрядами на такие большие расстояния от своей части уезжать. Партизан немцы всегда опасались… – Шубин замолчал и, подняв с земли палочку, стал что-то рисовать на земле. – Но, видать, ничем поживиться эти немцы на хуторе не успели. Сыны старухины как раз дома оказались и пристукнули непрошеных гостей. Этим бандитам ведь без разницы, кого убивать – немцев, венгров, поляков или русских. Они свою, как они считают, землю от врага очищают. Враги у них все, кроме них самих. Хотя, если говорить по правде, они-то сами для себя и есть злейшие враги.
– И откуда ты все эти тонкости знаешь? – с любопытством посмотрел на него Котин. – Вроде бы только вчера к нам в часть прибыл…
– А я, Саня, пока добирался, успел со многими людьми поговорить, – улыбка скользнула по губам Шубина и сразу же пропала. – По дороге разные люди попадаются. Хороший разведчик, где бы он ни был, что в первую очередь будет делать? – Глеб посмотрел на Котина.
– Информацию собирать, – ответил тот.
– Вот и я собирал, пока добирался до места, – кивнул Шубин. – Ганна с детьми от немцев на этом хуторе спряталась. Тут, как бы там ни было, ей безопасней. Так что рассказ ее, в общем-то, логичный.
– Стало быть, ни старая ведьма, ни ее сыночки не знают, что у Ганны брат в партизанах, – догадался Котин.
– Не знают, – подтвердил Глеб. Он помолчал с полминуты, а потом добавил: – Вот только одно мне странно в рассказе Ганны… Ладно, положим, нет у нее мужа, помер. Но ведь сыновья-то у бабки явно взрослые мужики. У них-то жены должны быть. И где они? Ушли с ними в лес и оставили мать одну? Так что ты правильно, Саня, заметил насчет того, что Ганна о своем муже умолчала. Возможно, врет, что она не невестка этой старухе, возможно, все-таки невестка. А ее детишки, значит, внуки старой ведьме.
