Микола отвел старушку в сторону и стал ее расспрашивать. Глеб наблюдал за ними со стороны и видел, как старая женщина сначала испуганно, а затем и с удивлением посмотрела на Миколу и, покачав головой, что-то сказала. Микола снова ее спросил о чем-то, и снова она покачала головой. Шубин понял, что напрасно рассчитывал найти летчика в избушке у стариков. Но он все-таки решил сам проверить, правду ли говорит старушка, и пока никто из хозяев не смотрел на него, пригнувшись, проскользнул в землянку.
Глаза Глеба не сразу привыкли к темноте, и только спустя минуту он смог разглядеть очертания предметов в небольшой комнатке. Включив фонарик, он осветил все закоулки убогого стариковского жилья. Деревянный лежак с наваленным на него тряпьем, многочисленные полки на стенах с разной домашней утварью. Небольшая печка, с лежанкой у северной стены, занимала почти половину пространства комнатки. На шнурке возле печи висели несколько пар лаптей. В правом углу – небольшая иконка под рушником. Слева от двери и возле единственного оконца – грубо сколоченный стол и один трехногий табурет. Возле стола на полу валялись несколько корзин и коробов разного размера. И – все. Нет никакого летчика, нет никаких даже намеков, что тут, в этой землянке, мог находиться еще кто-то, кроме стариков.
– Товарыщ капитан, – в землянку заглянул Микола, – ви тут?
– Тут, – отозвался Шубин, выключая фонарик.
– Ходимо чай пыты. Старый медом всих пригощае, а вас немае ниде.
– Иду.
Шубин вышел следом за Яценюком. Бойцы его небольшого отряда уже сидели плотным кольцом у костра и пили травяной чай. Старик сидел между Энтиным и Делягиным и тоже пил чай из своей жестяной кружки. Время от времени он указывал крючковато согнутым пальцем на большую миску, наполненную кусками забруса – меда в сотах, – и, довольно улыбаясь, кивал солдатам, приглашая всех полакомиться. Старушка же стояла в сторонке и только смотрела на своего мужа с тихой улыбкой, да иногда подносила кончик платка к глазам, вытирая старческие слезы.
«Она не плачет, а радуется, – подумал Шубин и, глядя на нее, вспомнил о своей матери. – Надо будет ей написать, когда вернусь».
– Иди, Микола, я сейчас приду, – подтолкнул Глеб Яценюка к остальным и пошел в лес, завернув за землянку.
К его удивлению, за ней находилась еще одна небольшая постройка. Тоже такая же старая, судя по темноте бревен, что и избушка. Сарайчик или, может быть, курень, стоял на сваях, но не очень высоко от земли. К нему была приставлена лестница. По всей видимости, старики хранили там какие-то запасы еды или что-то другое, что не вошло в их тесную землянку.
Шубин поднялся по ступеням и открыл скрипучую дверцу, потянув за веревочку, свисавшую из отверстия. Веревочка оказалась привязанной к щеколде, которая поднималась вверх и выскакивала из крюка. Именно так и можно было открыть дверь. Стоило опустить веревочку и придавить дверь рукой, как щеколда опускалась, надежно закрывая дверь и предохраняя курень от вторжения извне. Получалось, что дверь, таким образом, закрывалась изнутри.
– Ловко придумано, – вслух заметил Глеб, который впервые столкнулся с таким простым, но по-своему оригинальным механизмом закрытия дверей.
За дверью он обнаружил что-то вроде чулана или чердачного помещения. На стенах, как и в землянке, было много полок, на них – множество мешочков, корзин и туес. На полу стояли какие-то закрытые деревянными крышками и тряпками ящики, пара валенок и самодельные снегоступы. Как Шубин и предполагал, эта постройка использовалась стариками как кладовая. Не найдя для себя ничего интересного, он уже хотел закрыть двери, но тут его внимание привлек один из ящиков, стоявший в самом дальнем углу. Он был накрыт чем-то белым, похожим на гору снега, которая большим комом вздымалась над деревянной основой грубо сколоченного ларя. Но снег в июле не мог лежать вот так – большой белой горкой в душном деревянном курене. Нет, это был не снег…
Глеб влез внутрь постройки, подошел ближе к ларю и взял в руки то, что ему сначала показалось снегом. Теперь он видел, что это никакой не снег, а белая материя парашютного шелка. Несколько озадаченный своей находкой, Глеб постоял в раздумье, затем выбрался из помещения, предварительно прикрыв дверь.
Его бойцы все так же мирно сидели вокруг костерка. Словно почувствовав на себе взгляд командира, Котин оглянулся, и Глеб поманил его рукой.
