Он решительно отправился в сторону стариков, позвав с собой Яценюка, и уже через пять минут знал, что старик, который нашел парашют еще вчера утром, не видел поблизости никакого человека – ни живого, ни мертвого, ни раненого. Парашют, вернее, полотняный купол он с большим трудом снял с дерева. Мотуззя (веревки), как он назвал стропы, он обрезал и вернулся за ними позже. Но ни мешка, ни ранца он в том месте, где нашел парашют, не видел. В берестяном туесе, который он в то утро взял с собой, у него уже был собранный ранее мед, поэтому и тащил он купол в руках.
– Тай не увийшла б холстина и в порожний туес. Маленкый вин, той туес, – пояснил старик.
– Ну тогда веди нас, дедуля, к тому месту, – попросил Шубин.
Микола перевел, и старик, прочтя по губам, кивнул. А потом, как был босой, так и пошел в ту сторону, в которую ранее указывал Глебу Котин…
Старик шел быстро и уверенно. Сразу было видно, что этот лес он знал как свои пять пальцев. Рядом с дедом Михайлом, как звали старика, и сразу следом за ним шли четверо – Торопов, Шубин, Рыков и Энтин. Остальные разошлись дугой и, отстав на несколько метров, шагали, вглядываясь в тени и солнечные блики, вслушиваясь в звуки и шорохи леса.
«Теперь уже скоро, – думал Глеб, глядя на спины старика и идущего с ним рядом Торопова. – Если летчика уже вчера утром не было рядом с парашютом, то, скорее всего, он жив и сумел еще ночью уйти от опасного места подальше. Если бы он вчера утром был неподалеку от места своего приземления и лежал, беспомощный и раненый, то наверняка, увидев, что старик один, попросил бы у него помощи. Но раз он смог уйти, значит, жив и был в состоянии двигаться на своих двоих. А если это так, то мы обязательно его найдем. Только бы немцы нас не опередили».
Шубин специально расставил разведчиков полукругом, чтобы как можно большая территория леса была охвачена под наблюдение. Он понимал, что не только он со своими бойцами, но и немцы должны быть на подходе к месту приземления парашютиста, и их группе нужно сейчас быть как можно осторожней. Старика никто, конечно же, не предупреждал об опасности. Шубин об этом даже не заикался, когда просил старушку помочь им. Скажи они, что впереди их может ждать смерть, она не отпустила бы мужа в столь опасное путешествие. Глеб вздохнул и пообещал себе: что бы там дальше с ними со всеми ни случилось, но старик вернется к своей жене живым и невредимым. Он, Шубин, сделает для этого все возможное и даже невозможное – равно как и остальные разведчики, коль уж он втянул стариков в такое опасное дело. Война не для стариков. Если разобраться, она не нужна никому, а уж старикам – в первую очередь. И еще – детям. Старики и дети – самые беззащитные. А война в первую очередь как раз и пожирает этих беззащитных.
Отвлекшись от своих мыслей, Шубин стал прислушиваться. Но ничего, кроме шелеста листьев и щебета птиц, он не услышал. Старик был босым и ступал так тихо, что ему мог бы позавидовать даже хищный зверь, вышедший на охоту, а не то что профессиональный разведчик. Впрочем, Шубин со своим уникальным слухом все же улавливал еле слышные шаги идущих рядом с ним бойцов. Вот под чьей-то ногой хрустнула сухая ветка, кто-то громко выдохнул, и снова стало тихо.
Шли быстрым шагом уже около часа, а старый Михайло, казалось, ничуть не притомился, шагал все так же бодро и споро. Глеб даже невольно позавидовал ему. В свои семьдесят восемь лет старик был отличным ходоком. Неудивительно, что с таким-то здоровьем он в свои годы мог взбираться на высокие деревья и забирать мед у диких пчел.
Солнце уже стояло высоко, и его жар проникал даже сквозь густую листву деревьев. Шубин расстегнул ворот на гимнастерке и вытер тыльной стороной ладони потную шею. Осмотрелся. Справа от него среди деревьев мелькали фигуры Воронина, Тетерина и Ванина, слева шагали Котин и Лесовский. Где-то позади, метрах в ста от них, должны были идти Яценюк, Жуляба и Алексей Делягин.
«Интересно, долго нам еще топать?» – подумал Глеб.
И только успел так подумать, как старик остановился и начал осматриваться.
«Неужели он сбился с дороги и не знает, куда идти дальше?» – мелькнула у Шубина мысль. Но он напрасно так подумал. Старик повернулся к нему, понимая, что именно он, Шубин, является главным среди этих людей с автоматами, и сказал, показывая на еле видимую тропку, убегавшую в заросли густой ежевики:
– Там наш зи старою хутир. Але я на нього вчора не ходыв. Дали пишов, – махнул он рукой куда-то влево.
– Далеко йти ще? – поинтересовался Глеб, воспользовавшись остановкой.
Старик, который внимательно смотрел на губы Шубина, сразу понял вопрос и ответил:
– Ни. Трохы. Зовсим поруч вже.
– Рядом, – кивнул Шубин, больше угадав, чем поняв смысл незнакомого ему пока что слова «поруч».
