Делягин и Микола нехотя стали отползать назад. В это время снова зазвучал стрекот «шмайсеров», но на этот раз уже справа и слева от Шубина. Им ответил хор «ППС–43» разведчиков, и бой вспыхнул с новой силой, но уже не с одной, а с трех сторон. Противник, понимая, что он не сможет атаковать напрямую, решил обойти открытое пространство поляны и напасть на разведчиков, обойдя их под прикрытием деревьев. Ни те, кто нападал, ни Шубин с его отрядом не знали, с каким количеством сил противника они имеют дело, и поэтому обе стороны старались действовать осторожно. Скорее всего, обходной маневр националистов из батальона «Галичина» как раз и был предпринят, чтобы узнать, с какими силами врага придется вести бой. Но и себя они, таким образом, выдали разведчикам. По активности боя и по тому, что кашляющих низкоскорострельных звуков ППС было меньше, чем ровного треска «шмайсеров», Шубин понял, что фашистов, кем бы по национальности они ни были, предположительно насчитывалось в разы больше, чем их.
Вернулся Делягин и доложил:
– Я наказал Миколе сидеть тихо как мышь. Но сам я не могу отсиживаться в кустах, – добавил он упрямо. – Не уйду, хоть расстреляйте!
– Энтин, Рыков и Жуляба, идите на помощь Котину и Лесовскому. Алексей, ты остаешься тут и следишь за поляной, а я иду помогать Воронину, Ванину и Тетерину.
Глеб уже отполз на несколько метров, но потом остановился и, посмотрев на Алексея, сказал:
– Делягин, если начнут наседать, зови на помощь. Понял? На одного себя не надейся. Это не зазорно – звать на помощь товарищей. Если тебя ранят или убьют, то выйдут к нам в тыл, и тогда нам всем хана. Их явно больше, чем нас.
– Понял, – коротко ответил Алексей.
Шубин еще раз строго глянул на молодого бойца, встал и, пригнувшись, под прикрытием кустов побежал в ту сторону, где вели бой Воронин и два других разведчика.
Он успел вовремя. Тетерин был тяжело ранен и лежал под кустом, пытаясь из последних сил отстреливаться от наседавших на него со всех сторон националистов. Воронин и Ванин, которые залегли в метрах пятидесяти от Тетерина, тоже были окружены и практически не могли уже прицельно стрелять, лежа под плотным огнем противника.
Шубин понял, что произошло то, чего он больше всего опасался. Как ни осторожно они себя вели – все равно столкнулись нос к носу с отрядом, посланным немцами на поиски летчика. И силы здесь были неравны. Немцы ли это были, или украинские националисты, которые входили в 14-ю добровольческую пехотную дивизию СС «Галичина», – это значения для разведчиков не имело. Хотя почему не имело? Очень даже имело.
Украинцы из нацдивизии, наседавшие на них, находились сейчас на своей земле. И каждый кустик, каждое деревце в этом лесу было им знакомо. Им не были страшны партизаны, которых немцы все-таки опасались, потому что не умели с ними воевать по-настоящему. Только такие же славяне, как и русские, могли и умели противостоять партизанам. Ведь именно их братья и отцы, которые оставались на хуторах и в деревнях и открыто не перешли на сторону оккупантов, в большинстве своем сидели сейчас по лесам в ожидании прихода советских войск. А для чего они их ждали? Уж точно не для того, чтобы встретить как победителей. А чтобы, наоборот, убивать из засады освободителей украинской земли.
«Этакие партизаны наоборот», – подумал Шубин.
И именно их – тех, кто должен был защищать свою землю от немецких захватчиков, но кто, наоборот, стал им первым помощником, немцы и послали в этот лес искать советского летчика. Кто же лучше их может справиться с этой задачей на своей родной земле, как не те, кто ее, эту землю, предал? Им и партизаны нипочем. Каратели из дивизии СС – они и есть каратели. Им всегда достается самая грязная и самая смрадная работа – убивать своих же земляков. Своих же братьев по крови, если называть вещи предельно своими именами.
– Ничего, Тетерин, ничего. Ты, главное, держись, – сказал он уже теряющему сознание бойцу. – Сейчас мы с ними разберемся и перевяжем тебя. А пока вот тебе, – Глеб протянул Тетерину ремень, который отстегнул от своего автомата. – Возьми и перетяни ногу выше раны. Видать, тебе в артерию попали, вон как хлещет.
Дальше ему некогда было отвлекаться. Враг подошел так близко, что Шубин стал различать на его касках и рукавах шевроны. Они действительно были не такими, как у немецких пехотинцев. Глеб не знал, как обстоят дела у Котина и его бойцов, но зато видел, что у него заканчивается весь боезапас, а врагов все не уменьшается. Они вырастали, словно грибы-поганки после дождя, выглядывая то из-за деревьев, то из-за ближайшего к нему кустарника.
Глеб старался экономить патроны, и, хотя его пистолет-пулемет мог стрелять только очередями, он приспособился отстреливаться короткими, похожими на одиночные выстрелами. У Тетерина все магазины уже были пусты, а у самого Шубина оставался только один запасной. Краем уха он слышал, как справа и слева от него отстреливались Воронин и Ванин, и по тому, как все реже и реже раздавался с их сторон стрекот автоматов, понимал, что и у них боезапас на исходе.
