Внезапно в одну из пауз между выстрелами он услышал крик Делягина и обернулся. Алексей отходил вглубь леса и отчаянно отстреливался. Враг понял, что можно прорвать их оборону, и начал его атаковать.
– Делягин! – крикнул Глеб. – Сворачивай ко мне или в сторону Котина! Не веди их к Яценюку!
Но Алексей, по всей видимости, не слышал его из-за грохота автоматных очередей и продолжал отступать назад.
– Ах ты ж, мать твою! – выругался Шубин.
Он хотел было выползти из неглубокого овражка, в котором они залегли с Тетериным, но по ним снова начали стрелять, и ему пришлось отстреливаться, чтобы не подпустить врага близко.
– У меня есть пара гранат, командир, – сказал Тетерин, вытаскивая из своего подсумка две ручные немецкие гранаты. – Я их в том «схроне» бандитском нашел. Вы идите, а я их задержу.
Шубин, все еще колеблясь, с сомнением посмотрел на Тетерина, затем снова оглянулся. К Делягину присоединился Жуляба, который, по всей видимости, увидел, что у него большие проблемы, и поспешил ему на помощь.
– Погодим пока, – сказал он и, повернувшись, дал по противнику прицельную короткую очередь.
Через пару минут к ним в овражек приполз Воронин.
– Все, я пустой, – сказал он.
– Возьми, – протянул ему запасной магазин от автомата Шубин. – Это последний, так что экономь.
Он прислушался. Тихо вокруг. Но такая тишина была хуже, чем активная стрельба. Она о многом говорила Шубину. Например, о том, что у Котина и его бойцов тоже почти не осталось боевого запаса. Или, может быть, случилось так, что их всех, включая Ванина, Жулябу и Делягина, убили, и Глеб остался в этом овражке с Ворониным и раненым Тетериным против целой роты галичан. Но тут снова у него за спиной раздались выстрелы из ППС, и он облегченно вздохнул. Значит, кто-то еще жив и может стрелять.
– Справа, командир! – крикнул Воронин и стал прицельно стрелять в показавшихся из-за деревьев националистов.
Те вышли, не таясь, решив отчего-то, что убили всех, кто прятался в овражке. Воронину с Шубиным удалось уложить сразу четверых, но остальные опять успели спрятаться и начали так стрелять по разведчикам, что им пришлось согнуться в тесной ямке в три погибели. Где уж тут отстреливаться в таком положении?
Позади них стрельба тоже усилилась, но в основном звучали голоса «шмайсеров», ППС лишь коротко огрызались в ответ. Справа от Глеба что-то задвигалось в траве, и краем глаза он увидел, что к ним ползет Ванин. Одна из трассирующих пуль взрыла землю прямо перед носом Ванина, и тот, опустив лицо, вжался в невысокую траву. И снова все на их стороне затихло. Ванин дополз до них, но спускаться в и без того тесный овражек не стал. Шубин спросил Ванина на всякий случай, хотя и так знал ответ:
– И у тебя все патроны закончились?
– Ага, – коротко ответил боец. – Отходить будем или как?
Шубин посмотрел на Тетерина, который лежал на дне овражка все так же скрючившись. Аккуратно приподняв бойца и заглянув в бледное, бескровное лицо, Воронин нащупал на его шее темнеющую жилку и сказал:
– Вроде бы жив пока. Сознание только потерял.
– Берите его и отходите. Ползком, а не в полный рост. Я прикрою, – приказал Шубин и помог Воронину приподнять Тетерина.
Ванин подхватил обмякшее и оттого потяжелевшее тело раненого товарища и потянул на себя. И тут снова началась стрельба. Все упали и прижались к земле.
– Воронин, давай мне гранаты и свой автомат. Много у тебя там еще осталось патронов?
– Примерно половина магазина, – последовал ответ.
Приняв из рук бойца гранаты и автомат, Глеб осторожно выглянул из овражка и увидел, что к ним идут три вражеских солдата. Они шли, настороженно глядя в сторону затаившихся бойцов, но не туда, где они прятались, а куда-то дальше в лес, за их спины. И что удивительно было для Глеба – они не стреляли. Видимо, решили, что или поубивали всех «москалей», или у тех закончились патроны, и их легко будет пристрелить с близкого расстояния. А то, может, и взять в плен. К чему же тогда им, победителям в схватке, тратить драгоценные патроны и стрелять по уже, можно сказать, мертвому врагу?
Но хотя здесь, на этой стороне леса, где они вели бой, было тихо, стрельба за спиной Глеба не прекращалась. И, что показалось странным Шубину, он слышал только стрекот «шмайсеров», тогда как ППС уже давно молчали. Ему было непонятно, кто и с кем ведет перестрелку. Потом он вспомнил, что в «схроне» бандитов были найдены два «шмайсера» и магазины к ним. И все вроде бы встало на свои места. Но смутное беспокойство у Глеба осталось. Впрочем, сейчас ему было не до этого незначительного на данный момент беспокойства.
– Подходите поближе, – пробормотал он, глядя на приближавшихся фашистов, и тут же обратился к застывшим в ожидании бойцам: – Ну что вы медлите? Уходите!
