И только убедившись, что разведчики, вытащив Тетерина из овражка, продолжили движение в сторону густого кустарника метрах в пятидесяти от них, он бросил гранату. Взрыв вздыбил землю, разметал ее в разные стороны, накрыл комьями с вывороченной травой и Шубина. Когда пыль уселась, Глеб, все еще оглушенный близким разрывом своей же собственной гранаты, встал на ноги и, подняв автомат, направил его в сторону врагов. Он приготовился встретить их пристрельным огнем, но встречать было некого. Трое галичан в серой полевой форме СС лежали неподвижно. Чуть дальше, то тут, то там, лежали убитыми еще пять или шесть фашистов. Но кроме них вокруг никого больше не было. Никто не стрелял в Шубина из-за деревьев, никто не выскакивал из-за густого кустарника. И за спиной у него тоже было тихо. Слишком тихо.
«Опять контузия? – подумал он. – Хотя вряд ли… Звона в ушах я не слышу, а контузии без звона не бывает…»
Он оглянулся. Воронин и Ванин стояли в полный рост и, поддерживая на плечах обвисшее тело Тетерина, смотрели перед собой. И в том, как они спокойно стояли и смотрели вперед, было что-то удивительно знакомое Глебу. Его мгновенно накрыло какое-то дежавю. Словно он вернулся куда-то, где уже однажды был, и все, что вокруг него сейчас происходит, уже было и сейчас повторяется снова. Но где и когда это было – он так и не вспомнил. Еще целое мгновение он никак не мог понять, почему Воронин и Ванин стоят в полный рост и не опасаются вражеских пуль. Но когда посмотрел туда, куда глядели бойцы, то понял, почему они так спокойны. Навстречу к ним бежал Котин и с ним – остальные бойцы. Старший лейтенант улыбался и что-то кричал, вскидывая вверх руку с автоматом в ней. Что именно он кричал, Глеб не разобрал. Зато он с удивлением заметил, что рядом с остальными ребятами из его отряда бежали еще какие-то люди – незнакомые ему и одетые как-то странно, не по-военному, хотя и с автоматами.
Глеб помотал головой, думая, что отгоняет морок, который вдруг случился у него от большого перенапряжения. Но картина не исчезла, и людей, которые приближались к ним, было действительно больше, чем в его разведотряде. Кто они, откуда тут взялись?
– Глеб! Партизаны! – с сияющим лицом подбежал к нему Котин. – Не мы их нашли, а они нас! И главное – как вовремя! Я уже думал, что нам конец! – радостно говорил он.
Шубин молчал. Он наблюдал, как к Ванину и Воронину подбежали двое и, подхватив Тетерина, отнесли и уложили его в тени дерева. Среди этих двоих была молодая женщина, которая сразу же занялась осмотром раны Тетерина. Второй человек – средних лет мужчина – сначала наклонился над лежащим бойцом, но, увидев, что раненый разведчик в надежных руках, распрямился и направился к Шубину.
Протянув ему руку в приветствии, он представился:
– Васильчук. Командир партизанского отряда имени Красного знамени.
– Капитан Глеб Шубин, – ответил Глеб, автоматически пожимая крепкую и широкую ладонь Васильчука.
Потом посмотрел на довольного Котина и спросил:
– У тебя какие потери?
– Все живы благодаря, – кивнул старший лейтенант на Васильчука, – помощи партизан.
– Хорошо. А у меня Торопова убили… – Глеб посмотрел в сторону, где находилась та самая злополучная поляна, и вздохнул.
– Командир, – подошел к ним Воронов, – Тетерин только что скончался. Слишком много крови потерял. Наверное, плохо ногу перетянул, а мы и не проверили, не до того было…
– Вот, теперь еще и Тетерин, – нахмурился Котин.
Впереди раздался какой-то шум. Шубин поднял голову, а Котин и Васильчук повернулись в ту сторону, откуда он шел. К ним шагали несколько человек и вели с собой Яценюка и старика Михайлу. Микола что-то пытался им объяснить и время от времени разворачивался к ним лицом, но его толкали в спину прикладами автоматов и, судя по жестам, велели не останавливаться, а идти вперед. Михайло же, испуганный и растерянный, шел, не сопротивляясь, и только спотыкался, когда его подталкивали, призывая идти шустрее.
– Что за базар такой? – поинтересовался Васильчук.
– Вот, товарищ командир отряда, в кустах нашли вот этого подозрительного человека, – кивнул один из партизан на Яценюка. – Все, значит, воюют, а он по кустам ховается. У, гнида трусливая! – замахнулся он на Миколу. – А этот, – указал он на старика, – тоже неподалеку болтался. Проверить бы, кто такой и что он тут делает.
– Ну этого деда я, положим, знаю, – кивнул Васильчук. – Это Михайло-бортник. На его хуторе мы сейчас остановились, думали, что померли Михайло с женой, раз их хутор стоит заброшенный. А де твоя стара, Михайло? – обратился он к деду.
Но тот как раз в это время смотрел не на него, а на Шубина, словно ища у него поддержки и защиты, и не ответил Васильчуку, тем более что не услышал его вопрос.
– Глухой он, – ответил за него Глеб. – А бабуся его на заимке осталась. В лес они ушли, когда к ним на хутор наведались полицаи. Избили Михайлу так, что старик оглох с тех пор. Он нашим проводником был. Но вот, наверное, не успел вернуться обратно. Торопов погиб, его прикрывая, – добавил он, посмотрев на Котина.
