– Жив, но добрался до этого хутора только чудом, – нахмурился Васильчук. – Нога у него в двух местах переломана, и ожоги сильные. Мы ведь как о нем узнали-то? Я своих ребят отправил позавчера в разведку – узнать, как можно близко к железнодорожному мосту, что ведет на Броды, подобраться. Очень нас интересует этот мост… – Васильчук немного помолчал и, откашлявшись, продолжил: – Мы, а вернее, моя разведка узнали из разговоров полицаев в деревне, что наши войска уже совсем неподалеку от нас находятся и готовят на этом направлении большое наступление. Вот и хотели помочь – мост взорвать, чтобы немцы не могли через него боеприпасы и технику на свои позиции перекинуть. Так вот, послал я их и думал, что они только дня через два вернутся, а они той же ночью обратно пришли и рассказали, что видели, как наш летчик из подбитого немцами самолета выпрыгнул и спускался на парашюте. Утром мои ребята пошли его искать. Но так и не нашли и вернулись обратно в отряд. А у меня на сердце что-то неспокойно было. Чувствую, что жив летчик, только прячется где-то в лесу. Взял я с собой восемь человек и сам пошел его искать. Нашли вот только недавно. Все вокруг облазили. Думали, для начала найдем парашют, а по нему – уже и летчика…
– Парашют дед Михайло раньше вас нашел, – кивнул Воронин на старика. – Домой к себе утащил, чтобы его жена ему рубах нашила, – улыбнулся он.
– Ну тогда понятно, почему мы не могли даже места приземления отыскать, – кивнул Васильчук. – Это я потом уже, когда обратно собирались возвращаться, вспомнил, что неподалеку хутор Михайлы, и решил к нему наведаться. Я ведь председательствовал в деревне Прохоровке, что тут неподалеку. И старика знаю давно. Он часто нам мед приносил в сельсовет на продажу. Думаю – наведаюсь на хутор. Мало ли?..
– Пойдемте, хватит лясы точить, – вдруг очнувшись от задумчивости, заторопился Шубин. – Что-то мне не верится, что фрицы отправили на поиски летчика только половину взвода из галичинской дивизии. Слишком уж он для них важная добыча. Самолет вел разведку в глубоком тылу, и немцы догадываются, что возвращался он к нам с важными для наступления сведениями.
– Тот фашист, что убил Торопова, был немцем, а не украинским наймитом, – сказал Ванин, который стоял неподалеку и слышал, что говорил Шубин. – Ребята сейчас принесли тело Дмитрия и сказали, что осмотрели заодно и фрица. Точно, немец. Он с собакой шел впереди, когда вы с Михайло вышли к поляне.
– И это говорит о том, что где-то неподалеку могут быть еще группы поиска, – согласился с Шубиным Котин. – Вас много? – спросил он Васильчука.
– Я же говорил, что с собой только восемь человек взял из отряда, – забеспокоился и командир партизан. – Вы правы, – посмотрел он на Шубина. – Нам надо уходить и отсюда, и из хутора. Если где-то неподалеку есть немцы или кто-то еще, то они наверняка могли услышать стрельбу и вот-вот придут на помощь к своим.
– Забираем убитых и уходим! – дал команду Котин и повернулся к старику: – Дедуся, ты позволишь похоронить ребят на твоем хуторе?
Старик попытался прочесть по губам, о чем ему говорят, но не понял. Пришлось Миколе перевести ему на украинский просьбу Котина. Узнав, о чем его просят, старик энергично закивал и ответил:
– Мы с дружиною доглянемо за могылкою.
Бойцы, наскоро смастерив пару носилок, положили на них Тетерина и Торопова, и все быстрым шагом двинулись за Васильчуком и Котиным. Шубин, Энтин и еще один боец из партизан шли в арьергарде этого небольшого отряда, прикрывая тыл и оглядываясь, чтобы вовремя заметить погоню, если она вдруг случится…
Пока бойцы рыли могилу и готовились похоронить погибших товарищей, Шубин и Котин навестили раненого летчика. Собственно, он был не пилотом и даже не штурманом, а стрелком. Но обученным вести аэросъемки, если экипаж вылетал с таким заданием в тыл врага. Звали стрелка, молодого совсем парнишку, Илья Берестов. Он лежал на кровати стариков – бледный, с испариной, выступившей на лбу. Шубин подошел к нему и, представившись, сказал, что послан за ним и за документами. Парень улыбнулся бескровными губами и тихо ответил:
– Вот и хорошо. Теперь я могу отдать вам свой планшет с пленками и картами и спокойно умереть. Передадите документы в штаб дивизии, а они знают, что с ними делать.
Он протянул Глебу планшет, который до этого прижимал к груди.
– Сам и передашь, – сказал Шубин, взял парня за другую руку и чуть сжал ее. – Мы и тебя вместе с твоими документами в расположение наших частей доставим. Так что держи пока их при себе. А мы к партизанам по дороге заглянем. Там тебя перевяжут нормально, и двинем дальше. Ты парень молодой, крепкий. Если сюда смог добраться с места приземления, значит, жить будешь. Так что выкинь из головы разные глупые мысли о смерти. Это мой тебе приказ. Ты у нас кто по званию?
– Лейтенант.
– Тебе понятен приказ старшего по званию?
– Так точно, товарищ капитан, – слабо улыбнулся в ответ на его слова Илья. Его рука с планшетом снова бессильно опустилась на грудь, и он закашлялся.
