Никто из наблюдавших за этой комичной сценой бойцов даже не улыбнулся. Все лежали сосредоточенно и ждали дальнейшего развития событий. И – команды. Обе овчарки, покрутившись по двору, принюхались. Запахов было много, и все они шли с разных концов двора, что несколько сбивало собак с толку – они никак не могли определить, на кого им в первую очередь накинуться.
Во двор сразу с нескольких сторон вошли люди в немецкой полевой форме. Они настороженно осматривались, и только то, что собаки еще ни на кого конкретно не бросались, что говорило об отсутствии людей поблизости, успокаивало их. Но тут псы, почувствовав поддержку людей, решили все же начать действовать. Одна из овчарок кинулась в сторону дровяника, вторая – к сараю, третья потянула своего незадачливого вожатого к дому. Немец – а именно немцы в основном были инструкторами ищеек – выругался и отпустил своего пса с поводка. Все остальное произошло так быстро, что никто из вышедших первыми на хуторской двор националистов не успел даже сообразить, что случилось.
– Огонь! – раздалась звучная команда Шубина.
Со всех сторон на бегущих собак и автоматчиков, стоявших на открытом пространстве двора, обрушился огненный шквал. Через несколько секунд фашисты и их псы уже лежали на земле – кто убитый, а кто тяжелораненый. Одна из собак скулила и пыталась подняться на ноги, чтобы снова бежать и бросаться на спрятавшегося за сараем врага, но ее кто-то добил короткой очередью. И тут же из леса затарахтели «шмайсеры». Зацокали, зачиркали пули по деревянным постройкам, по кустам и высокой траве, выискивая себе жертву.
Со всех сторон к хутору деда Михайлы сбегались автоматчики. Они уже поняли, что на хуторе засел отряд, который перестрелял один из их взводов, посланный на поиски советского летчика из сбитого самолета. Они это знали и потому были весьма осторожны. После того как несколько человек из их отряда и все собаки были расстреляны, никто больше не пытался выйти на открытое и простреливаемое пространство двора. Автоматчики прятались за деревьями, пытались затаиться в высокой траве и в кустах, высматривали в бинокли места, где могли скрываться партизаны. Постепенно они подходили все ближе и ближе к хутору, сжимая кольцо.
– Партызаны, з давайтеся, ви оточени! – крикнул кто-то из леса по-украински. – Як що здастеся, мы залышимо вас живымы!
– Хрен вам с редькой в горло, а не сдача, предатели поганые, – проворчал лежавший рядом с Шубиным Васильчук.
И словно в ответ на его слова, снова раздались из леса бойкие автоматные очереди. Разорвались несколько гранат. Одна – совсем рядом с дровяником, за которым прятались Шубин, Васильчук и Энтин.
Партизаны и разведчики не стали стрелять в ответ, они ждали, когда враг подойдет ближе, берегли и без того скудный боезапас. Не дождавшись ответной стрельбы, националисты, которые тоже, по всей видимости, знали эту местность, стали потихоньку обходить те места, где могли прятаться разведчики и партизаны. Затем разом выскочив из своих укрытий, они стали прицельно бить из автоматов по противнику. Партизаны отвечали…
Теперь, когда уже прятаться никому не было смысла, завязался открытый бой. У разведчиков пока еще было небольшое преимущество – они могли передвигаться по хутору под прикрытием построек. Но нацистов было в разы больше, и они тоже старались не выходить на открытое пространство. Поэтому бой то смолкал, то разгорался с новой силой. Приберегая патроны, партизаны начали пускать в ход гранаты. Но и их было не так уж и много. Из-за своего укрытия Шубин видел, как упал, сраженной автоматной очередью, Алексей Делягин. Он, судя по всему, попытался сменить простреливаемое врагом место своего укрытия, отстреливаясь, двинулся под прикрытие сарая, но не добежал до него совсем немного – упал на землю, раскинув руки словно птица, упавшая с высоты небес.
В какой-то момент, после примерно получаса такой вот беспорядочной, но интенсивной перестрелки, Васильчук сказал, обращаясь к Шубину:
– Плохо дело, капитан. У меня последние полмагазина остались. Думаю, что и у ребят, судя по тому, как они редко стали отстреливаться, тоже такой же швах с патронами.
– Есть конкретные предложения? – не переставая бить короткими очередями по наседавшему противнику, спросил Глеб.
– Надо попробовать прорваться к лесу. Двинуть всем разом в одну сторону и прорвать кольцо.
– А как ты Берестова будешь выносить? – поинтересовался Шубин. – У нас лишних рук нет. И мы с тобой вообще пока не знаем, сколько ребят в живых осталось. Нет, прорваться у нас не получится. Сделаем так. Собираем всех, кто еще жив, сначала в хату, а там видно будет, что и как.
Васильчук кивнул, соглашаясь с решением Шубина, и крикнул:
– Все отходим к дому! Все, это значит – все!
Его услышали, и со всех сторон к хате стали отходить, стреляя в сторону леса, бойцы. Шубин быстрым взглядом пересчитал людей, и его лицо посерело. Только из своих разведчиков он не досчитался троих. Партизан было и вовсе только трое из семи, не считая Васильчука. Среди этих троих была и Леся. Она не усидела в доме и тоже участвовала в бою.
