При упоминании Васильчуком знакомого имени и фамилии Шубин невольно вздрогнул. Значит, Ганна не врала, когда говорила, что ее брат в партизанском отряде. Но расспрашивать подробности Шубину было некогда. Он только спросил:
– Далеко идти до расположения вашего отряда?
– Примерно километров десять, может, чуть меньше, – прикинув в уме расстояние, ответил Васильчук. – Но Герась – парень шустрый, он за час доберется. Считай, что уже половину пути отмотал, – добавил он, посмотрев на циферблат ручных часов.
– Ого! Отличные часы, – оценил Котин. – Немецкие?
– Они самые, трофейные, – ответил Васильчук.
– Странно все это… – пробормотал Шубин.
– Что именно? – не понял Котин.
– Тихо что-то уж очень. Не должно быть так тихо. Не может быть, чтобы только один взвод по этому лесу шастал в его поисках, – кивнул он на носилки с Берестовым.
– Ночью, – услышав слова Шубина, еле слышно произнес Илья, – на хуторе немцы были. Еще до того, как меня нашли партизаны.
– Что? – не понял Глеб и, шагнув к Берестову, присел рядом с ним.
Тот повторил сказанное чуть громче, и теперь его услышали и Котин с Васильчуком.
– Что же ты нам об этом сразу не сказал-то? – обеспокоился командир партизанского отряда. – Чего молчал-то? Это ж просто счастье, что они тебя не обнаружили! Везучий ты парень… Мы его вон в том сарае нашли, – показал он рукой на полуразвалившийся старый сарай. – В сене закопался, и не видать было, – пояснил он Шубину. – Если бы он тогда в беспамятство не впал и не застонал в тот момент, когда мы туда заглянули, мы и не нашли бы его.
– Я обрадовался, что меня свои нашли, и позабыл обо всем, – удрученно нахмурил свои пшеничные, почти белесые брови Берестов.
– Теперь-то что об этом говорить, – вставил Шубин. – Но ты точно знаешь, что это были немцы, а не украинские полицаи?
– Они по-немецки говорили, – ответил Илья, – я в школе этот язык изучал. Даже помню, о чем они говорили. Не обо мне, это точно.
– И много их было? – поинтересовался Котин и тут же сказал: – Хотя ты, наверное, и не знаешь.
– Знаю, – прошептал Берестов. – Они ночевали в том же сарае, где я прятался. Не знаю уж, почему они в дом не пошли, но, судя по тому, что я слышал, это была какая-то диверсионно-разведывательная группа. И шли они в сторону наших позиций. Человек десять их было, может, даже двенадцать. Но это примерно. Я из сена выглянул чуток, когда они уснули. Ворота сарая открыты были, и их, немцев, при свете луны хорошо видно было. Но я не всех разглядел. Наверняка у них охрана еще на улице была… – Последние слова он сказал уже совсем тихо. Пот снова выступил у него на лбу, и Леся, которая как волшебница вдруг очутилась рядом, вытерла его и сказала:
– Все-все, молчи уже!
– Нам еще диверсантов не хватало, – проворчал Котин.
– Командир! – из леса к хутору выбежал Воронин, которого Котин отправил в дозор. – Фашисты идут! – крикнул он на ходу. – Человек двадцать мы с Жулябой насчитали. И собаки у них.
За Ворониным уже спешил и сам Жуляба, а с другой стороны, одновременно с ним, выскочил один из партизан.
– С нашей стороны тоже эсэсовцы подходят! – запыхавшись, выкрикнул он. – Не меньше двадцати человек, и с собакой.
– Где Степан? – с беспокойством спросил Васильчук подбежавшего партизана.
– Следом бежит, – оглянулся тот в сторону леса, откуда действительно выбежал второй дозорный.
– Далеко они? – спросил Котин.
– Метрах в трехстах от хутора, – ответил Жуляба.
– Да, примерно так и есть, – подтвердил партизан.
– Все, мать твою, опоздали мы с уходом! – с досадой выругался Шубин. – Окружили, похоже, нас. Занимаем круговую оборону! Всем распределиться по периметру! Раненого – в дом! Микола, бери дида, Лесю и бигом в хату. Будеш их там охороняты! – крикнул он. – Делись боевым запасом, Васильчук, – обернулся он к командиру партизан. – У нас – пусто.
– Да и у нас не густо, – ответил Васильчук. – Но поделимся по-братски. Ребята, распределите боеприпас. Отсыпьте разведке что у кого есть!
Быстро, но без суеты все стали парами и тройками расходиться – кто в сарай, кто на сеновал, кто в хату и за дровяник. Часть бойцов залегли просто в густом кустарнике.
– Без команды не стрелять! – предупредил Шубин. – Патронами и гранатами зазря не разбрасываемся! Стрелять прицельно, чтобы наверняка!
И сразу над хутором повисла тишина. Но ненадолго. Через минуту на открытое пространство возле дома из леса выскочили две огромные овчарки. Они каким-то чудом проскочили мимо лежавших в кустарнике бойцов и, задрав морды, дружно залаяли, оскалив желтые клыки и роняя пену из пасти. С другой стороны леса им ответила еще одна собака. Через несколько секунд она присоединилась к этим двум. Но уже не одна, а с автоматчиком, которого тянула за собой. Тот, щуплый, со съехавшей на нос каской, выбежал с руганью на открытое место и чуть не упал, но, удержавшись, потянул на себя поводок и громко прикрикнул на собаку. Та перестала лаять и стала тянуть молча. Автоматчик тоже молча упирался, а второй рукой пытался поднять каску, чтобы она не закрывала ему обзор.
