Когда все оставшиеся в живых собрались возле дома, Глеб среди своих бойцов увидел и Яценюка. Тот был суров как никогда, и на его обычно мягком и добродушном лице сейчас была написана такая решительность и непримиримость, что Шубин не стал отчитывать его за то, что он не выполнил приказ и сунулся под пули. Не до того было, да и смысла в такой отчитке Глеб не видел. Ситуация такова, что оставаться в стороне и не участвовать в бою было просто невозможно.
– Все в дом, будем хотя бы под прикрытием! – скомандовал Шубин. – Теперь, если кто-то попытается подойти близко, он будет у нас как на ладони и…
Он не договорил – по ним снова начали стрелять. Прижавшись спиной к стене дома, бойцы по одному начали проскальзывать внутрь. Хата была небольшая, в ней была всего одна комната и два окна. Одно окно выходило на двор, второе смотрело в лес. Шубин нашел, что их новая позиция не так уж и плоха. Нацистам не так-то просто будет до них добраться, даже если они окружат (а они практически и так уже окружили) дом со всех сторон. Кинуть гранату они смогут только в дверь или в окно, но их будут контролировать засевшие в доме. Так что граната может и не долететь…
Распределив бойцов у окон и у двери, Шубин повернулся в сторону, где находились старик Михайло и лежавший в беспамятстве на носилках Берестов. Илье стало хуже, он метался в жару, и Михайло, сидя возле него, выполнял роль сиделки: вытирал с его лба пот и что-то шептал своими старческими губами. Глеб мельком подумал, что старик читает молитву, и тут же, отвернувшись, стал думать совсем о другом. Его больше всего сейчас волновало, сколько времени они могут продержаться до того, как у них закончится запас патронов и гранат. Он подошел к Васильчуку, который о чем-то тихо говорил с Котиным, и спросил:
– Как долго мы сможем их удерживать на расстоянии, командир? Успеем дождаться помощи из отряда?
– А это смотря по тому, как активно они начнут напирать на нас, – неопределенно ответил Васильчук. – Ты ведь и сам видишь, что моих ребят только трое осталось – и то, если Лесю считать. А что с бабы взять? Стреляет она не ахти как, она у нас больше за докторку. Будем держаться столько, сколько сможем. А там – поглядим…
– Наших тоже только пятеро осталось, и то, если Миколу считать, – хмуро заметил Котин. – Олега Рыкова, Андрея Лесовского и Лешку Делягина убили. Гады! – зло стукнул он кулаком по деревянному настилу пола.
Долгого затишья не получилось. Враг, видя, что все оставшиеся в живых сосредоточились теперь в одном месте, стал смелее и начал короткими перебежками передвигаться по хутору и занимать оставленные партизанами и разведчиками позиции, стараясь не попасть под огонь бойцов, засевших в доме. Как только эсэсовцы подошли ближе к хате, они снова стали стрелять и кричать, чтобы все, кто остался жив, сдавались.
– Эй, москали, виддайте нам льотчыка, и мы видпустымо иншых! – кричали они в перерывах между стрельбой.
– Ага, как же, отпустите вы, – негромко отвечал на их обещания Котин. Он сидел под самым окном, стекла на котором уже были выбиты. – Я из принципа никуда не пошел бы, пока вам за своих ребят и за Майданникова с его бойцами не отомстил бы. Летчика им отдай! А дулю с маком вам под нос не надо?! – неожиданно выкрикнул он, на одно быстрое мгновение высовываясь из окна.
И тут же по окошку застрочили сразу несколько автоматных очередей. От стен и от рамы отскочили куски дерева и глины, брызнули во все стороны остатки стекол.
– Саня, береги нервы, – спокойно, но жестко посоветовал Котину Глеб. – Нервы, они как патроны – для разведчика лучшая защита от нападения врага.
– Да я и сам понимаю, но накипело, – ответил Котин.
– Командир! Они, похоже, решили брать дом штурмом! – крикнул стоявший у окна, что выходило в лес, Жуляба. – Прут напролом!
Стрельба и вправду усилилась со всех сторон. Националисты, не переставая поливать дом стальным дождем из «шмайсеров», быстро сжимали кольцо. Пули влетали в окно, свистели, завывали и щелкали по стенам.
– Дид, ховайся пид лижко и пораненного туды ж затягни! – крикнул деду Михайле Микола. Но тут же, вспомнив, что старик глухой, сам кинулся к ним в угол и стал знаками пояснять деду, что надо делать, и подталкивать его и носилки к кровати.
– Подойдут ближе – кидаем гранаты, – скомандовал Шубин. – Патроны пока бережем.
Словно услышав его команду, в окно влетела граната. Кто-то из галичан подобрался сбоку, двигаясь вдоль стены дома. Энтин, который оказался ближе всех к гранате, схватил ее и быстро, как только смог, швырнул обратно в окно. Сразу же прозвучал взрыв. И снова во все стороны полетели глина, щепа, земля комьями. Дымом заволокло весь двор, из окна ничего не было видно. Все, кто находился в доме, свернувшись в комок, вжались в пол, прикрыв руками головы…
Когда дым немного рассеялся, Жуляба осторожно выглянул наружу. Вокруг лежали тела тех, кто успел подойти к дому слишком близко. Но дальше, куда осколки гранаты не могли достать, все еще копошились живые эсэсовские прихвостни.
