– Так что же, вы сдаетесь или нам с вами по-другому поговорить? Можем и по-другому, не сомневайтесь! Мы все можем! В общем, так. Наше предложение остается в силе пять минут, а потом все, не обессудьте. Потом – обижайтесь сами на себя. Мы и так уже с вами достаточно накалякались. Можно сказать, несколько лишних минут пожить вам разрешили. Видите, какие мы щедрые! – Из кустов, где залегли «бульбовцы», раздался дружный смех.
– Ну это еще посмотреть надо, кто кому лишние минуты подышать свежим воздухом дает, – ответил Яков Дуцько. – Эй, Степан Буруля, неужели ты против своего кума Спивака пойдешь и будешь резать его как свинью? А ведь мы с тобой когда-то на свадьбе его дочки гуляли. Помнишь?
– Это ты, Яков? – после недолгой паузы последовал вопрос с той стороны.
– Я, Степан, я. Кто же еще? – подтвердил Дуцько и добавил: – Так что же – ты готов и меня, и кума своего убить? А за что, спрашивается? Ведь у тебя никто твою землю не отнимал, как этот бандюка пытается вам тут втолковать. Ты как пахал на ней при поляках, так и при советской власти твой хутор за тобой остался. Так? Ответь мне – остался?
– Так-то оно так… – нерешительно отозвался Буруля.
– А раз так, то ради чего тебе воевать против своих? Против таких же украинцев, как ты сам? Вы уж лучше этих «бульбаков» гоните в шею, чтобы вас не сбивали с толку.
– Я вот тебя сейчас собью с толку, гнида краснопузая! – крикнул тот самый «бульбовец», который переговаривался с Клименко, и по кустам снова застрочил пулемет. Да с такой яростью, что партизанам невольно пришлось откатиться в разные стороны и искать себе другое укрытие.
– Вот черти, чиркнули-таки по руке! – выругался Дуцько. – Хорошо хоть, пуля вскользь прошла, царапиной отделался. Вот ведь дурни! Стреляют, а в кого и зачем – сами не ведают!
К нему подполз его товарищ, и они кое-как перевязали рану.
В кустах справа от них зашуршало. Повернувшись в ту сторону, откуда раздавался шорох, партизаны наставили на кусты дула автоматов, готовые стрелять, если на них нападут. Но оказалось, что вернулись Шубин и Энтин. Да не одни, а вместе с пленным.
Глеб махнул рукой, давая понять, что надо отступить вглубь леса, что партизаны и сделали.
– О, так это ж сам Рымарюк! – обрадовался Клименко, подходя к пленному. – Ну, здравствуй, Агей. С прибытием тебя, как говорится! Вот скажи мне – как тебя, коммуниста и активиста, угораздило с бандитами связаться? Ах, да, у тебя же тряпка во рту, – насмешливо заметил он.
Рымарюк что-то промычал, и Шубин вынул кляп, но руки пленному пока развязывать не стал.
– А ты, Иван, не насмешничай, – с вызовом ответил Рымарюк. – Вы сидите в лесу, и немцы к вам не суются, а я – рядом с городом. Моих ребят уже больше половины перебили за этот год. Мне свежие силы нужны были. Вот я к себе этих «бульбовцев» и взял. Пришлые они. Не наши. А так-то – бойцы справные.
– Понятное дело, что пришлые. Свои всякую ерунду из кустов буробить не стали бы. Да еще и стрелять по нам, – усмехнулся Клименко. – Так отчего ты, раз вас немцы потрепали, к нам в отряд не пришел вместе со своими орлами? Мы ведь звали вас по-хорошему. Вместе-то сподручней было бы фашистских гадов бить. Хотя знаю я, почему ты отказался от объединения с нами.
– Ну и почему? – угрюмо глянул на него исподлобья Рымарюк.
– Очень уж ты, Агей, людьми командовать любишь, а тут пришлось бы признать Васильчука командиром и выполнять его команды, вот почему.
– Послушайте, Агей, как вас там по батюшке… – обратился к Рымарюку Шубин. – Давайте-ка исправлять все, что можно еще исправить, пока не поздно. Наша армия уже совсем рядом, и немцам недолго осталось топтать украинскую землю. Сейчас не время разбираться между собой и винить друг друга. Сейчас надо всем объединяться и гнать фашистов до самого Берлина. Решайте, Рымарюк, с кем вы – с нашей армией или с теми бандитами, которые вам голову морочат разными националистическими идеями?
Агей помолчал, посмотрел на Шубина и спросил:
– Вы из разведки?
– Точно, – подтвердил Глеб.
– А что мне и моим людям будет, когда… – Он замолчал и сжал губы. Но Шубин понял его недосказанный вопрос и ответил:
– Если вы не выступали против партизан и не мучили мирных людей, а сейчас поможете нам поймать всех «бульбовцев», то есть объединитесь в борьбе против оккупантов с отрядом Васильчука, то ничего вам не будет.
– Точно ничего не будет, гарантирую, – подтвердил Клименко.
– Нет, мирных мы не трогали. Воевали только против немцев, – вздохнул Рымарюк.
– Давно эти самые «бульбовцы» к вам присоединились? – спросил Шубин.
– Да нет, пару месяцев назад, – признался Агей. – Мои ребята на них под Радивиловом наткнулись. Восемь человек их было. Сказали, что они партизаны и пришли сюда из-под Ровно. Слово за слово… Ну ребята и привели их в наш отряд.
– А дальше все и так понятно, – кивнул Шубин. – Они свою пропаганду свободной Украины начали продвигать в массы. Так?
– Так и есть, – кивнул Рымарюк. – Мы и сами не заметили, как втянулись. Как сами стали «бульбовцами». Но мы только на немцев нападали, – оправдываясь, быстро произнес он.
