– Немного обойдем, – на ходу сказал он, – чтобы нас с той стороны раньше времени не засекли. Недалеко уже осталось.
Последние несколько метров до кустов, за которыми залегли Клименко с двумя партизанами, пришлось ползти. И на той, и на этой стороне молчали. По всей видимости, решали, что кому стоит предпринять в такой необычной для всех ситуации.
– Чего ждем? – спросил Шубин, подползая к Клименко.
– Это они от нас ответа ждут. Мы у них время на размышление попросили, – ответил Иван.
– А чего они хотят вообще и что значит какие-то «бульбовцы»? Что еще за птицы такие?
– Почему они «бульбовцы», я так и не понял. Не до тонкостей сейчас. А хотят они, чтобы мы им сдались, на их сторону перешли и вместе с ними немцев били. И немцев, и партизан. Таких вот, как мы, партизан, которые советскую власть признают и за нее борются.
– А, так теперь понятно, что они переметнулись к УПА, – произнес Шубин. – Обычные бандиты, и все, с такими и разговор короткий. Много их?
– Говорят, много, человек тридцать. А сколько нас, я им не сказал.
– И правильно сделал, – кивнул Глеб. – Яков сказал, что среди них и сам Рымарюк где-то в кустах прячется?
– Ага. Вон за теми кустами, – указал Клименко на кусты колючей ежевики, росшие на той стороне и чуть правее, у самого края овражка.
– Хорошо. А где у них еще ребятки сидят, ты не приметил?
– Вон там, прямо напротив нас, у них пулемет, а левее и чуть дальше к лесу тоже несколько человек засело. Но сколько их там прячется – не могу сказать.
– Да и бог с ними, – ответил Глеб. – Мне они не помеха. Энтин, пойдешь со мной, попробуем с тобой этого «хероя» Рымарюка на нашу сторону перетащить. Надеюсь, что он пока что имеет командирское влияние над своими людьми.
– Да, Рымарюк говорит, что он – командир. Вот только почему они теперь какие-то «бульбовцы» – это мне непонятно, – сказал Клименко.
– Разберемся, – прервал его Шубин. – Вы их пока что разговорами займите, поспрашивайте, что за Бульба такой их к себе переманил и как они с немцами воюют. Не они ли на дороге шалят… В общем, пусть они займутся разговорами, а не наблюдением за овражком. Отвлекутся…
– Понял, отвлечем, – улыбнулся Клименко и крикнул: – Агей, мы тут подумали и решили, что надо бы нам для начала узнать подробнее, кто такие «бульбовцы» и какова их идеологическая платформа. За что воюют?
– А вот сдавайтесь, мы вам и расскажем, что и как, – ответили ему с той стороны овражка.
– Это он, Агей, тебе ответил? – спросил Шубин и, когда Клименко подтвердил его предположение кивком головы, быстро отполз назад, высматривая место, где бы ему с Энтиным было удобно спуститься на дно овражка и перебраться незаметно на другую сторону.
– Жуляба, бегом обратно к Котину! Скажи, чтобы взял несколько человек и перебрался на ту сторону от речушки. Пускай обойдут этих хлопчиков и рассредоточатся. Как только услышат с этой стороны автоматную очередь, пусть ответят на нее. Но не высовываются. Просто вверх пару раз стрельнут с разных сторон, и все. А ты, Иван, продолжай заговаривать им зубы. Изображай заинтересованность, – приказал он Клименко и быстро пополз к буйно разросшемуся кустарнику, который стеной стоял в овражке.
Вскоре Шубин и Энтин скрылись из виду.
– А может, Агей, вы все-таки к нам, а не мы к вам? – задал Клименко следующий вопрос. – Наш отряд больше вашего раза в три. Вливайтесь, и вместе будем бить немцев. Ты хорошенько подумай. Ты ведь, насколько я знаю, человек партийный, значит, должен понимать, что как только наши войска освободят Украину…
– Какие это – наши войска? – ехидно поинтересовался с той стороны голос, который явно не принадлежал ни Рымарюку, ни Степану Буруле. – Наши войска воюют только за независимую Украину. Не нужны нам ни немцы, ни москали. А уж тем более – жиды и паны разные. Дай вам волю, так вы и ваши совдеповцы всю неньку Украину на куски растащите и панам да жидам продадите. Знаем мы вас!
– Кто это там тявкает? – насмешливо поинтересовался Клименко. – Не ты ли будешь тем самым Бульбой, который красных партизан с фашистами равняет и воевать с нами собирается?
– По мне, хоть краснопузый партизан, хоть фашист – все едино отозвались с той стороны. – Я-то не Бульба, но за нашего атамана Тараса Дмитриевича Боровца горой встану, потому как он за справедливость воевал, а его жиды, да такие вот, как ты, партизаны немцам сдали. И сидит наш командир теперь в немецком лагере.
– Вот там ему самое место, – заметил Клименко. – А вы-то отчего за своим командиром не сдались фашистам, коль уж так его уважаете и цените?
– А мы еще повоюем, и вам, большевицким мордам, кровь еще попьем, – последовал ответ, и тут же в сторону кустов, где залег Клименко с партизанами, прозвучала пулеметная очередь.
– Вот черти полосатые! – выругался Клименко, утыкаясь носом в траву. – Еще и стреляют!
После выстрелов наступила такая тишина, что стало слышно журчание речки в овраге. Потом с той стороны оврага снова крикнули:
