– Эй, краснопузые, чего притихли? – раздался крик с той стороны овражка. – Живы? Или мы вас постреляли всех?
– Живы, не переживай! Еще и тебя переживем! – ответил Клименко и, повернувшись к Рымарюку, сказал: – Давай, Агей, уговаривай своих орлов сдаться. Скажи им, что они окружены, а тебя захватили в плен. Так что пускай или оружие сдают и этих субчиков вяжут, или… В общем, ты понял. Ты у нас в районный актив входил, так что доходчиво объясняться умеешь. Давай, приступай к агитации. Теперь все от тебя зависит.
Рымарюк потоптался, посопел и сказал:
– Ладно, согласен на объединение с Васильчуком. Развязывайте руки, – повернулся он к Шубину.
– Вот и ладушки, – обрадовался Клименко. – Ради такого дела можно и развязать.
Агею развязали руки, и все, пробравшись ближе к овражку, залегли за кустарником.
– Эй, Кухта! – крикнул Рымарюк. – Это я, Агей!
– Командир?! – послышалось удивленное восклицание. – Ты какого лешего там делаешь?
– Они меня в плен взяли, – нехотя признался Рымарюк. – Тут, оказывается, кроме васильчуковцев еще и советская военная разведка. Красная армия, понимаешь ли. Они меня и перетащили на свою сторону. Говорят, что мы все окружены, и предлагают сдаться.
– Вот как! – послышалось удивленное восклицание. – И много их?
– Много, – ответил Рымарюк. – Целый взвод. Советские войска, говорят, совсем уже недалеко от нашего леса стоят. К наступлению готовятся. Завтра или послезавтра будут здесь. Нам предлагают, чтобы мы им помогли немцев гнать аж до Берлина. Как думаешь, соглашаться? Если согласимся, то счетов сводить с нами никто не будет.
На той стороне воцарилось молчание, а потом Шубин в бинокль заметил какие-то передвижения. Кусты и высокая трава то тут, то там зашевелились, и было видно, что среди людей Рымарюка идет какое-то неслышное на этой стороне совещание.
– Ладно, немцев мы прогоним, – наконец ответил Агею Степан Буруля. – Это дело понятное. А что будет потом? Землю-то нашу за нами оставят или все в колхоз заберут, а нас нищими по миру пустят?
– Никто тебя по миру пускать не будет, Степан, – заверил его Рымарюк. – Не хочешь в колхоз идти, будешь индивидуальным хозяйством заниматься. Только вот эти вопросы сейчас не нам с тобой решать. Сейчас вопрос в другом. Если вы не согласитесь выступить на стороне советской власти, то и без земли, и без родины останетесь. А то, может, и жизни лишитесь. Угонят вас немцы в свой лагерь, как они этого Тараса Боровца угнали, и некому будет ни пахать, ни сеять.
– Так ведь Пилипчук говорит, что…
– А тебе кто командир – Пилипчук или я, Рымарюк? – перебил Бурулю Агей. – Эти «пилипчуки-бульбовцы» нас за нос водили, врали нам все, оказывается. Мне вот разведка доходчиво пояснила, что вранье это все – их борьба за самостийность. На самом деле они такие же бандиты, как и фашисты. Дай им волю, они не пожалеют ни детей, ни женщин, ни стариков, только бы свою власть на Украине установить. Не слушайте их. Обезоруживайте, и пусть их народ судит.
Снова на той стороне началось шевеление, и теперь уже слышны были даже спорящие друг с другом голоса.
– Врешь ты все, Агей! Продался краснопузым, а теперь все специально говоришь, чтобы истинных патриотов и партизан, которые борются за свободу Украины, сбить с толку! – раздался голос кого-то из «бульбовцев».
– А ты, Пилипчук, молчи! Тебя никто не спрашивает! – огрызнулся в ответ Рымарюк. – В любом случае у вас нет никаких вариантов. Я же говорю, что наш отряд окружен. Так что выбор у нас невелик – или всех побьют, или мы сдадимся и тем самым сохраним себе жизнь.
– А ты докажи, что мы окружены! – выкрикнул из-за овражка еще кто-то.
Рымарюк вопросительно посмотрел на Клименко, а тот в свою очередь на Шубина.
– Думаю, что Котин и остальные уже на месте, – ответил Шубин, и, подняв вверх автомат, выпустил в воздух длинную очередь.
В ответ за спинами засевших на той стороне оврага рымарюковцев раздались ответные выстрелы. Они звучали со всех сторон, что служило явным доказательством того, что тот участок леса, где находились партизаны Рымарюка, был окружен со всех сторон.
– Ну что, убедились?! – вступил в переговоры Шубин. – Так что – будете сдаваться?
Какое-то время ответа не было, а затем Степан Буруля крикнул:
– Мы-то согласны, а вот «бульбовцы» – нет. Что нам с ними делать, командир?
– Если не хотят добром сдаваться – разоружайте. А будут стрелять по вам, так ясное дело – стреляйте в ответ! – приказал Шубин.
На той стороне оврага поднялась суета, забегали и закричали люди, затем раздались одиночные выстрелы. Пулемет молчал, что было странным, учитывая тот факт, что он был в руках «бульбовцев», когда велись переговоры.
– Может, помочь им? – спросил Энтин у Шубина, но Глеб только головой покачал.
Помощь партизанам Рымарюка действительно не понадобилась: пятеро из «бульбовцев» были убиты, а еще трое умудрились сбежать.
– Да и бес с ними! – махнул рукой Рымарюк, когда ему доложили об этом его люди. – С двумя винтовками на троих и без запаса патронов они много не навоюют. К тому же, они еще и напуганы. А с напуганных какие вояки?
