Шубин и Клименко еще раз уточнили маршрут по карте. И снова выходило так, что самой короткой дорогой, которой они могли бы пройти к реке, была та, которую они наметили изначально. Оставив Котина, Воронина и Энтина прикрывать тыл, Шубин вместе с Жулябой и Герасем Швайко отправились к проселку разведать обстановку. К большому удивлению Шубина, лес, по крайней мере на этой стороне, был чист и фашистов в нем не наблюдалось. Но на самой дороге то и дело слышалась немецкая речь и происходило какое-то движение. Разведчики подобрались ближе и залегли в высокой траве.
– Надо бы посмотреть, отчего они так суетятся, – прошептал Жуляба.
– Что ж, пойдем и посмотрим, – ответил Шубин. – А ты, – обратился он к Швайко, – прикрой нас в случае чего.
Глеб пополз к кустам, что росли у самого спуска к дороге. Жуляба последовал за ним. Оказалось, что они вышли к проселку немного левее того места, где накануне наблюдали нападение на офицерскую машину. Да и саму машину, которая до сих пор еще там стояла, они тоже хорошо видели, также и немцев, суетящихся возле нее. Неподалеку стояла пара крытых брезентом грузовиков. Судя по тому, что тел убитых рымарюковцами автоматчиков и офицера нигде не наблюдалось, их уже успели загрузить в одну из машин. Перевернутые мотоциклы немцы поставили на колеса, и теперь их, как и автомобиль, осматривали солдаты. Руководил всем какой-то длинный и тощий офицеришка в очочках и в большой, не по размеру головы, фуражке. Судя по цвету формы солдат и офицера, это были эсэсовцы.
– Смотрят, на ходу машина с мотоциклами или нет, – тихо заметил Жуляба.
Тут к офицеру подбежал один из солдат – судя по всему, ефрейтор, и, вытянувшись перед ним по струнке, начал что-то докладывать.
– Что он там калякает? – посмотрел на Шубина Жуляба.
– Кажется, он говорит лейтенанту, что все тела загружены в машины. В четырех мотоциклах из шести отсутствует горючее, – ответил Глеб и снова стал слушать. – Докладывает, что в офицерском автомобиле пробит бензобак, и бензина в нем тоже нет.
Немецкий офицер, выслушав доклад, что-то ответил ефрейтору, и тот в свою очередь тоже что-то крикнул, передавая приказ офицера остальным солдатам. Солдаты снова забегали. Двое из них сели на мотоциклы, которые были на ходу, остальные принялись оттаскивать оставшиеся без горючего мотоциклы на обочину, чтобы те не мешали проезду по дороге. Офицер огляделся по сторонам и, подойдя к открытой дверце автомобиля, нагнулся и что-то взял с переднего пассажирского сиденья. Когда он снова повернулся, чтобы осмотреться, Шубин увидел, что в руках он держит большой белый конверт.
– Интересно, что в этом конвертике? – прошептал Жуляба. – Вот бы нам этого офицеришку…
– Нельзя, – с сожалением ответил Шубин.
Он и сам был бы не прочь узнать, что в этом конверте. Наверняка что-то важное, раз немцы отрядили половину взвода эсэсовцев, чтобы забрать эти документы из машины. Словно бы прочитав его мысли, Жуляба вздохнул:
– Эх, Рымарюк, Рымарюк. Тоже мне, партизан хренов. Горючее из мотоциклов слил, а что в машине важные документы лежат, о том не подумал. Как бы они сейчас нам пригодились, эти документики-то, – с досадой сказал он.
– Вообще-то странно, что немцы только сейчас за этими документами прикатили, – заметил Шубин. – Ведь больше суток прошло. И офицера с этим посланием явно ждали, раз навстречу ему выслали тот патруль с автоматчиками, который на хутор заезжал. По-хорошему, они должны были сразу отреагировать и выслать сюда людей, чтобы забрать тела и документы, которые вез эсэсовский офицер. Помнишь, двое автоматчиков на мотоцикле успели убраться, когда началась бойня?
– Помню. Может, они побоялись нового нападения? – предположил Жуляба. – Или подумали, что нападавшие, кто бы они ни были – партизаны, или кто-то другой – уже забрали эти документы из машины. Иначе для чего было тогда нападать?
– Может, и так, а, может, и по другой какой причине… – пробормотал Шубин, наблюдая за немецким офицером. Тот не торопился садиться в машину, хотя солдаты, выполнив указания ефрейтора, уже влезли в пустой грузовик, а сам ефрейтор стоял у кабины наготове, ожидая приказа выдвигаться. Но приказа все не поступало. Эсэсовский офицер словно ждал чего-то, прислушивался и продолжал неторопливо оглядываться по сторонам.
– Интересно, чего он ждет? – Жуляба тоже заметил странное поведение офицера.
– Бес его знает, – отозвался Шубин.
Наконец офицер неспешно направился к грузовикам. Проходя мимо ефрейтора, который стоял возле ближайшей машины, он что-то сказал ему. Но что именно, Глеб не расслышал из-за звука работающих моторов. Ефрейтор взял под козырек и побежал к мотоциклистам, которые должны были ехать следом за грузовиками. После того как он подбежал к ним, солдаты заглушили моторы и стали что-то обсуждать с ефрейтором. По лицам солдат было видно, что они недовольны приказом, но спорить со старшим по званию не смели. Ефрейтор подбежал к грузовику с солдатами и что-то крикнул.
– Похоже, они хотят оставить на этом месте засаду, – не дожидаясь вопросов от Жулябы, сказал Шубин.
