— Повелитель, прошу… - прошептала Вакилла, прижавшись к нему. Она сказала только эти два слова, но Мал Хакар уже понял ее просьбу — из пятидесяти Хэгмаунтских ведьм, некогда присоединившихся к нему в живых остались лишь девятнадцать, включая Амелию и саму Вакиллу. Девушка просила не отсылать одну из них к безумному личу, который калечит и убивает даже собственных подчиненных.
— Хорошо, - произнес лич, уступая. Как только он понял, что не сможет отказать Вакилле, он сразу же понял и то, кого именно он отправит к Мал Кешару. На какое-то мгновение лич почувствовал себя злодеем.
— Господин, - официально обратилась к нему Мелипсихона, делая шаг вперед. - Я сделаю это, если вам угодно.
— Не угодно, - покачал головой лич. - Лорд Кешар прислал ко мне ту, которая провинилась перед ним. Полагаю, мне следует почерпнуть из мудрости моего старшего товарища. Полиандр, - он обернулся к юноше, впервые в жизни произнося его имя правильно. - Ты лишился своего наставника, а мне нечему тебя учить. Полагаю, это означает, что ты готов занять место своего учителя. Я назначаю тебя старшим чернокнижником, моим Аннулари и моим послом при дворе лорда Кешара. Думаю, ты сможешь объяснить ему, к чему стремились лорд Ксан и я и убедишь его встать на нашу сторону.
— Нет! - воскликнул кто-то в толпе. Мал Хакар не видел, кто кричал, но и так знал это. Он смотрел в глаза Полиандру, а Полиандр смотрел в глаза ему. Несколько секунд им обоим казалось, что чернокнижник откажется. Затем Полиандр ответил:
— Слушаюсь.
***
За окнами Гил’Калиана шумела февральская вьюга — возможно, последняя в этом году. Здесь, в чаще Линтанира, кроны сосен смыкались в настолько плотную крышу, что снег никогда не падал на землю, но крепость Ка’лиана стояла на открытом месте и буквально утопала в снегу. Прекрасная светловолосая эльфийка-сильфида в шелковом белом платье стояла у окна и задумчиво смотрела на бушевавшую снаружи метель.
— Хери Мелодиа, халья’хенетси! (эльф. «Госпожа Мелодия, задвиньте ставни! ») воскликнула другая эльфийка — миленькая юная фея ростом менее трех футов, входя в комнату. Она подошла к окну и взялась за ставни, но сильфида мягко положила руку ей на плечо.
— Ла мюрэ, Софи. Инье мэр’уэта фавэрюмо. (эльф. «Не нужно, Софи. Я хочу посмотреть на метель.»)
— Танен хап’хелет, - маленькая фея достала из шкафа белый меховой полушубок, при виде которого королева Веснота умерла бы от зависти и накинула на плечи сильфиде. - Элье кэ халсин… (эльф. «Тогда наденьте полушубок… Вы же замерзнете…»)
— Сина траса мелима, Софи. (эльф. «Твоя забота очень трогательна, Софи»), - отозвалась Мелодия.
— Ни эссэ Исофиен! (эльф. «Я Исофиен!») - сердито буркнула фея.
— Лэ орэ нимба, - сильфида не спрашивала, а утверждала. - Инье эхта’лэ тэр ла лехта’лэ о’вэнди. (эльф. «Ты расстроена… Обиделась, что я не отправила тебя вместе с девочками. »)
— Манен элье иста’сина? - Исофиен удивленно распахнула глаза, но тут же опомнилась и отвернулась, показывая, как сильно она обижена. - Ай, ай, танкавэ, инье акка несса, а инье ла найкэ лелья’махта. (эльф. «Как вы узнали? Ну да, ну да, я еще слишком молодая и мне рано ходить на войну.»)
— Ла куэт’сина аласайла, - отозвалась Мелодия. В ее голосе не было ни раздражения, ни осуждения — она говорила тихо и без каких либо эмоций. Она никогда не вопрошала и не восклицала, выражая свои мысли исключительно утвердительными предложениями. - Тье харан’а’нелфаэ. Ай лэ кэ ла на’эала, лэ эпелло на’вэа харья’хини. (эльф. «Не говори глупостей… Тебе сто тринадцать лет. Если бы ты не стала феей, то уже достигла бы возраста, когда положено иметь парочку детей.»)
При слове «харья’хини» Софи густо покраснела. Даже лишенная физической оболочки, ее скромная духовная сущность умела передать свое смущение.
— Танен манан? - спросила юная фея. - Тьярве инье ла харья’арата нолвэ? (эльф. «Тогда почему? Потому что у меня еще нет своей стихии?»)
— Тьярве сина, - подтвердила сильфида, и, прежде чем Исофиен успела обидеться, пояснила. - Ми охта наланта’сина харья’курвэ сил’ратта махталэ. Венди харья’алта вала а вини тьярве аратани. Тина кэ урья’юла пенкуанта нелтаран анфирин, нан минэ рама’курувар кэ хлапу’сэ. Лилья кэ дакил курувари, нан ла сари нурутальон. Энни мюрэ эрдэ лерина — ми нурухоссе лимбэ ринга’курувари, йа алта раксе найад. Ананта элмэ харья лимбэ’рена курви а кэ сил’айкуэн котумо. Сина тьярве венди орохалла наланта, а элме орохалла варья. (эльф. «Как раз поэтому… На войне привилегия выбирать тактику боя принадлежит нападающему. У девочек явно выраженные сильные и слабые стороны, обусловленные их стихиями. Тина может превратить в пепел батальон скелетов, но один-единственный маг ветра с легкостью ее затушит. Лиля расправится с магами, но ничего не сможет сделать рыцарю смерти. А Энни нужно быть особенно осторожной — в армиях некромантов всегда есть маги холода, опасные для наяд, как никто другой. С другой стороны, мы с тобой обладаем универсальными способностями и можем не привередничать в выборе противников. Поэтому девочки хороши в нападении, а мы — в обороне.»)
