— Ответов от него не дождешься, — грустно заметила Амелия. — Лепа, как и Ферас, то есть Мерь, и Александр… Они аджаха. Обладают особой силой и живут очень долго… А я… Не знаю, кто я, но тоже что-то вижу, — уклончиво пояснила она.
— «Что-то вижу», — усмехнулся Лепа. — Жизненные нити аджаха — это не просто «что-то», это то, что связывает нас с этим миром. Их видят только Изгелек, но ты пошла значительно дальше.
— Я все равно не понимаю.
— И не надо. Мне бы не хотелось знать, что мой муж, извините, жена, все это время использовала мое сердце, чтобы найти в нем древнейший ключик от сказочной страны.
— Что вы несете? — возмутилась Ана. — А где Александр?
— Я бы сказал, что в царстве теней, но у аджаха нет души, а потому все, что от него осталось, лежит в земле.
— Он мертв? — судорожно вздохнула княжна и взглянула на Амелию, чей цвет лица стал болезненно-землистым.
Глаза подруги заблестели от слез, она поспешила отвернуться, прежде чем вырвался гортанный всхлип. Ана неловко огляделась, пытаясь осознать происходящее. Все это казалось сном, вымыслом, но точно не тем, что могло произойти по-настоящему.
Мама. Побег. Дикари. Село. Есений. Друзья. Амелия. Разумир. Конь. Мечи. Всемил. Все перемешалось в кашу, крупинки которой было уже не разделить.
— Мне жаль, — прошептала Ана, осторожно приобняв Амелию за плечи.
— Он стал жертвой Сихот, как и всякий аджаха. Мы много лет жили ради ее безумного стремления открыть Теневой каганат, а потому ей нужна Амелия. Но, вероятнее всего, она просто всех нас погубит.
— Что Ферас намерен делать? Куда он отправился? — тихо спросила княжна.
— Вернуть ее отцу. Единственному человеку, способному научить ее владеть силой и помочь справиться с Сихот.
— Отцу?
— Отцу, который ее родитель, а не который ваш Отец, — Лепа закатил глаза.
Голова Анастасии шла кругом. Хрупкий мир, который она отстраивала по крупицам, вновь стал рушиться, обломки падали на ее голову, раня и истязая. Она уверилась в одном: свою судьбу отныне будет вершить сама, не дожидаясь чужих указаний и подсказок.
— Нужно во дворец, — выпалила она, потерев глаза.
— Но Мерь сказал… — засуетилась Амелия.
— Значит, он не понимает всей серьезности положения! — вспылила княжна.
— Она действительно хороша, — шепнул Лепа Амелии, но так, что было слышно во всей комнате.
— Мне нужно одеться.
Намек был ясен: княжна желала остаться в одиночестве, но никто даже не пошевелился. Многозначительно выгнув бровь, Ана горделиво поднялась, всем своим видом показывая, что раз гости решили остаться, то стыдиться будут они, а не княжна. Она отворила сундук и порылась среди нарядов, но так и не нашла подходящий. Взор упал на сарафаны матери, брошенные на стуле. Особенно ей приглянулся бархатный, небесно-голубой. Не без стеснения скинув ночную сорочку и оставшись лишь в исподнем, она натянула льняную рубаху, сверху надела сарафан.
Обернувшись, она заметила, что Амелия, как и прежде, стыдливо отводила глаза, а вот ее новый друг воспитанием и кротостью не отличался. Пристально глядя на Анастасию, он медленно подошел и выхватил из ее рук пояс, который она пыталась ровно завязать на талии. Лепе это далось легко: его дыхание задевало волосы княжны, он ловко сделал красивый узел, не упустив возможности коснуться ее шеи, поправляя ворот.
— Будь у Персти такая царица, я бы пал ниц и просил подданства, — лукаво улыбнулся он, — лишь бы вечность провести у ваших ног, княжна.
— Отвратительно, — поморщилась польщенная Анастасия, чьи щеки порозовели, а глаза излучали непритворное удивление.
— Ана, что ты собираешься делать? — отсутствующим голосом спросила Амелия.
— Не знаю, — честно призналась княжна.
— Мы пойдем с тобой. — Подруга соскочила с кровати.
— Исключено.
— Вдруг с тобой что-то случится? Лепа, скажи ей!
— Моя первоочередная задача — тебя беречь. Уж прости, красавица, — подмигнул он Анастасии.
— Тем лучше.
Топот трех пар ног нарушил покой дома: они спешно спустились. Пока Анастасия застегивала телогрейку, Амелия преградила ей выход. Упершись руками в дверной косяк и особенно сурово глядя на подругу, она напоминала бунтующего осла, что никак не желал сдвинуться с места.
— Лучше уйди, — грозно потребовала княжна.
— Нет! — Амелия упрямо помотала головой.
— Прошу, не противься. — Анастасия теряла терпение. Внутри кипели отчаяние, страх и порожденный ими гнев. Она искала лучшие слова, но время нещадно утекало. — Амелия, я не только твоя подруга. Я княжна. И это приказ. Уходи!
Слова прозвучали унизительной пощечиной. Едва сдерживая слезы, Амелия тем не менее продолжала молча сверлить взглядом Анастасию, всем своим видом показывая, что отступать не намерена.
— Жестоко, моя княжна, — вмешался Лепа, которого, похоже, искренне забавляло происходящее.
— Очень ценю твое мнение.
Нервно помявшись, Ана понеслась к задней двери. Она слышала, как Амелия бросилась за ней, но что-то ее остановило.
— Пусти! Отпусти меня!
Обернувшись, княжна увидела: не что-то, а кто-то. Одними губами Ана прошептала: «Прости» — и коротко кивнула Лепе в знак благодарности.
