— Спасибо… Но я думаю, что здесь вы неправы.
— Как я и говорил, мы можем верить или не верить. Счастливого пути, моя княжна. Дорогомил, трогай, — повелел Ферас извозчику и, отступив, отвесил Анастасии прощальный поклон.
По прибытии домой Анастасии безумно хотелось рассказать обо всем Амелии, но она слишком устала, чтобы говорить. Едва войдя в покои, княжна тут же повалилась на кровать. Ночью ей вновь снились духи. Опять привиделся прекрасный праздник в темной лесной чаще, освещаемый малюсенькими человечками с поросячьими пятачками. Только теперь другая Анастасия восседала на троне во главе этого торжества и взирала не презрительно и свысока, а по-доброму, как и настоящая Ана, будто приняла ее в свой мир.
— Кайту… — Гьокче сжала коленями конские бока и поравнялась с ханом. — Ты устал, Досточтимый. Не приведи Ижат, с коня еще свалишься. Сколько ты уже не спал?
Под тихий размеренный стук копыт по телу разливалось умиротворение. Солнце едва встало над горизонтом, стыдливо выглядывая из-за скал, стараясь подарить каплю своей любви всем, но хмурые тучи, как повелось, оказались слишком ревнивы и слишком часто прятали золотую красавицу за своими спинами.
Хан и сам не мог вспомнить, когда ему довелось в последний раз вздремнуть.
Перед взором его так же мелькали до боли родные лица. Вот Айгуль радуется новому наряду, который Кайту попросил пошить для нее, самостоятельно выбрав цвета и украшения. Вот она сообщает ему, что на сносях. А вот их свадьба… Вот и пустая юрта, нет в ней ни любимой, ни тепла — словно ничейная. Вот маленькая ханкызы: круглое личико и большие черные глаза. Ручками девочка хватала все подряд, и особенно ей нравился палец брата, ведь она то и дело пыталась его укусить или облизнуть. Вот она постарше, уже вовсю ползает по юрте и все крушит…
— Вы устали? — ответил он вопросом на вопрос, не поворачиваясь к Гьокче.
— Нет, Досточтимый, — та коротко кивнула, выражая почтение, и придержала коня, возвращаясь в строй.
Послов было немного. В опасный путь отправились лишь Досточтимый хан, представители четырех улус-ханов и несколько батыров. Много вещей брать не стали. Три малые юрты: одна для Кайту, одна для батыров — женщины ради безопасности жили в ней же, но на своей половине — и одна для послов. Из частей этих юрт можно было на скорую руку соорудить и менее надежные шатры для ночлегов.
— Опять говорит, что в отдыхе не нуждается? — простодушно бросил Изгиль.
— Угу, — буркнула Гьокче, очевидно не желая продолжать разговор.
Мгновения тишины пошли всадникам на пользу. Скалы — опасное место, здесь нельзя разговаривать слишком громко: можно и духов разгневать, и диких животных привлечь, и врагам свое положение выдать. Несмотря на то что сейчас вереница тянулась совсем неспешно, все знали: стоит спуститься к равнине — они помчатся с ветром наперегонки, ибо кони у них были лихие, выносливые, неприхотливые и до безобразия преданные хозяевам. Совсем как сам народ кукфатиха.
Скоро скалы остались позади, но до полного спуска с горы было еще несколько дней пути. Здесь дорога была уже значительно легче.
— Что? Опять не желает с тобой говорить? — насмешливо спросил Кадыр, посол племени сайфи, заметив томный взгляд друга, направленный на статную черноволосую красавицу впереди. — Сколько ты уже носишься за ней? Давно пора было идти к ее отцу.
— Не могу я так, — вздохнул Изгиль. — Ты посмотри на нее… Разве можно такую насильно замуж тянуть? Добьюсь ее — и заживем счастливо.
— И не мечтай, — вмешалась Валия, сестра Кадыра. — В ее сердце с самого детства нет места никому, кроме Кайту. А ты, вместо того чтобы советы раздавать, — обратилась она к брату, — лучше бы своей семьей занялся. Оставишь нас без наследников — сама откручу голову от твоего бездыханного тела и брошу волкам!
Последние годы для каганата выдались очень сложными. Череда нескончаемых войн, сопровождаемых объединением и разъединением племен, вечными ссорами между ними… Браки стали такой редкостью, что казались чем-то слишком устаревшим и неуместным. Ни один здравомыслящий мужчина не смел обременять женщину супружескими обязанностями, ведь в любой миг он мог отправиться на битву либо погибнуть, защищая соплеменников. И девушки не стремились выходить замуж по тем же самым причинам. Зато сейчас, когда наконец воцарился мир и они зажили в спокойствии и благодати, у каждого на уме только и была женитьба.
— Мне только она нужна. — Изгиль перевел робкий взгляд на Гьокче, которая о чем-то переговаривалась с Валией и очаровательно хихикала.
Кадыр лишь махнул рукой.
