Небольшие рощи сменялись редкими кустарниками, уступавшими место почти непролазной лесной чаще. Погода сегодня была благосклонна и не препятствовала путникам. Они и сами не успели заметить, как солнце стало клониться к закату. Должно быть, Ижат решил, что его возлюбленная устала и ей пора на покой, а Ойлиха зажгла звезды, чтобы ее мужу не было так одиноко, пока она отдыхает. Ведь Небо не спит, оно всегда видит и слышит, всегда ответит на мольбы честных и всегда покарает злодеев. Так отец растит детей своих: кнутом и медом.
— Остановимся, — скомандовал Кайту. — Кадыр, Тимур, проверьте округу. Валия, Изгиль, принесите дров. Остальные помогут поставить шатры и подать ужин.
Коротко кивнув Досточтимому, послы разошлись выполнять поручения. Никому из них не потребовалось много времени, потому как эти места были всем хорошо знакомы: здесь два раза в год проходил их путь от стойбища к стойбищу.
— Никого, Досточтимый. Следов тоже нет, — отчитался Кадыр.
Кайту покачал головой, крепко над чем-то задумавшись, а после велел спутникам устраиваться на ночлег. Кочевники развели костер, приготовили сытный ужин и расселись вокруг огня, тихо переговариваясь.
— Сколько займет путь? — спросила Валия брата, закончив трапезу, и отложила пиалу.
— Месяц, — ответил вместо Кадыра Кайту. — Может, больше. Позволит Ижат, доберемся скорее.
— А я все не пойму, — впервые подал голос Тимур, сын улус-хана племени лала, — к чему нам вообще эти самодовольные ослы?
— Забываешься! — оборвал его Изгиль.
Кайту поднял суровый взгляд и посмотрел на Тимура, словно хищник на добычу. Тот не обратил на это никакого внимания и продолжил:
— Они укрывают аджаха. Как вообще можно, рискуя жизнями, идти туда и, подобно верным псам, просить прощения?
— Так что ты тут делаешь, Тимур? — Спокойствие в голосе Кайту обжигало лучше прямой угрозы. — Чего ради пошел? Тебя мог заменить любой представитель твоего отца, ты тут не нужен.
— Это не ответ на мой вопрос, Досточтимый, — сплюнул тот, приходя в ярость. — Посмотри на себя! Я знал тебя воином, яростным и беспощадным. В кого ты превратился?
— Желаешь испытать мою ярость на себе? — Кайту был по-прежнему непоколебим.
— Конечно нет, Досточтимый, — ехидно улыбнулся юноша. — Как я смею? — С тем он поднялся и направился в шатер.
Гьокче и Изгиль молчали и опасливо поглядывали на хана под шепотки прочих, обсуждавших произошедшее. В былые времена Кайту бы снес голову любому, кто осмелился бы на подобную дерзость, но теперь все было иначе. Никто из присутствующих не понимал причину таких перемен в самом свирепом батыре из всех, кого они знали.
Не желая слышать даже отголоски этого разговора, Кайту схватил лук и отправился на охоту. Кого будет он представлять вместо несчастной дичи? Тимура? Едва ли. Этот только и может языком чесать, но ему не задеть Кайту. Аджаха, похитивших ханкызы? Вероятно. Ночь раскинула свои объятия слишком рано. В такое время даже одаренному чудесными глазами Кайту никого не поймать: все спят в теплых норах.
— Что с тобой творится? — позади послышался мягкий, немного надменный голос.
— Ты о чем?
— Ты прекрасно понимаешь. Не строй из себя дурака. — Легкий ветер колыхнул хвосты шапки, отороченной мехом.
— Гьокче, сейчас не время и не место, — грубо отозвался хан.
— А где время и где место? — вспылила Гьокче, но, глубоко вздохнув, продолжила уже спокойнее: — Мы вместе с детства. Уж мне ты можешь довериться. Расскажи, самому легче станет, и я мучиться перестану. — Она подошла к нему вплотную и положила руку на предплечье Кайту.
— Гьокче, — вздохнул он и провел рукой по лицу, потерев по давней привычке шрам поперек брови. — Нечего мне тебе рассказывать. — Досточтимый посмотрел куда-то за спину спутницы. — Все это очень странно. И сестра, и Айгуль… Их нет. Я не понимаю. Неужели и я унес жизни тех, кто был кому-то так же дорог?
Гьокче молчала. В каганате было не принято считать жертвы и оплакивать врагов, ведь те украли жизни близких. Нескончаемая череда смертей оказалась порочным кругом. Именно его рух Кайту и требовал разорвать. Он горько усмехнулся, отчего сердце Гьокче сжалось.
— Ну что, стало тебе легче? — не дожидаясь ответа, хан отправился в свой шатер, но вдруг остановился. — Как умерла Айгуль?
Внезапный вопрос поверг Гьокче в оцепенение. Не зная, что сказать, она молчала, стараясь сохранить невозмутимость.
— Вот все не пойму… — резко вскинул голову Кайту. — Я ведь тела не видел, да и не предвещало ничего беды… Вернулся, а ее нет… Говорят только, что умерла. Жаль, что я ее не чувствую, как маленькую ханкызы. И откуда ты знаешь Меря? Он же ушел очень давно.
В ответ вновь молчание.
