День выдался ясный. С самого утра теплый солнечный свет согревал едва проснувшиеся лица обитателей дома, и, куда бы кто ни шел, казалось, светило достанет везде. Впрочем, никто не возражал. В холодные дни просперирина, когда небо подолгу затянуто тучами, даже самые маленькие проблески солнца поднимали настроение и делали всех чуточку счастливее.
— Ярослава, почему Ферас не спускается к завтраку? — спросила Ада.
— Так как же он спустится, коли его нет? — ответила няня вопросом на вопрос.
— Как нет? А где же он?
— Так не приходивши вчера.
Нахмурив брови, Аделаида задумалась: «Придется снова справляться в одиночку, и все заботы о предстоящем торжестве лягут на мои плечи». Тяжело вздохнув, она принялась за завтрак в разы усерднее, ведь неизвестно, как скоро удастся поесть вновь, когда столько дел навалилось.
После трапезы начались продолжительные и очень волнительные сборы. Слой за слоем наносили пудру, чтобы высветлить лицо, на щеки — немного румян, и розовое масло с медом на губы. Волосы завили в кудри, пряди у лица сплели в легкие жгуты, часть волос на макушке закрепили изящной золотой заколкой.
— Готово, — объявила наконец Аделаида.
— Какая красивая!.. — Ана не могла оторвать взгляд от подруги, любуясь ею.
Время подошло к полудню, а значит, остался только час на все: большее опоздание выходило уже за всякие рамки приличий.
— Ах вы, красавицы мои! — пропела Ярослава, входя в комнаты с подносом, на котором стояли стаканы с бурой жидкостью.
— Тут это… — она подмигнула им, — для храбрости.
— Воздержусь, — спокойно отозвалась Аделаида, вспоминая недавние посиделки.
Анастасия мотнула головой, а вот Амелия, схватив стакан, едва ли не залпом его опустошила. Поморщившись от кислоты, она глубоко выдохнула и блаженно улыбнулась. По телу растеклось приятное тепло, в голове воцарилась пьянящая легкость.
— Ну все, пойдемте, — позвала она, набравшись решимости.
Ехали долго, до опушки Бескрайнего леса прямых путей не было, и пришлось объезжать. Извозчик высадил их чуть поодаль от назначенного места, не рискуя приближаться к логову духов. Шли молча, каждая погруженная в свои мысли, как если бы от беспокойства все прочие чувства вовсе исчезли.
Сосватанья Огнима потрясала своим видом. Огненно-рыжую лисицу некогда с большой любовью вырезали из дерева. Со временем краска почти сошла, но идол по-прежнему оставался ярким и завораживающим. Конец хвоста сохранил белизну: казалось, что его совсем недавно окунули в белила. Лисица стояла на задних лапах, а в передних держала чугунную чашу, в которой и требовалось разжечь огонь. Там уже громоздилось несколько березовых и еловых бревен. Но больше всего в лисице притягивали глаза — бусины янтаря: они выглядели до того правдоподобно, что казались живыми.
Возле идола ждали трое.
Александр, облаченный в коричневый кафтан с золотыми витыми узорами по всей ткани с высоким воротником, закрывавшим шею по самые уши. Без участия Фераса тут точно не обошлось — жених выглядел изумительно.
Второй оказалась Рада, прекрасная сегодня как никогда, разве что синяки под глазами выдавали усталость. Третьей была Фабиана: без теплой одежды она выглядела совсем необычно, даже странно.
— Амелия, — прошептал Александр.
— Александр, — пробормотала та в ответ, не решаясь подойти к жениху.
Они изучали друг друга, стараясь запомнить этот день навек, и их глаза лучились неистовым восхищением.
— Давайте начнем, — предложила Аделаида, хлопнув в ладоши. — Дорогие, становитесь ближе к Огниме.
Повинуясь, все, словно дружинники, разошлись по своим местам. Достав огниво, щепоть лучинок и кусок бересты из маленькой сумочки, Аделаида подошла к чаше и разожгла огонь.
— Александр, можете надеть на невесту венец.
Жених открыл неприметную, стоявшую на снегу возле идола деревянную шкатулку и извлек оттуда изящный венок, сплетенный из алых роз и белых лилий, украшенный зелеными листьями, сушеными гроздьями черных ягод и красными, белыми, черными, голубыми, фиолетовыми и золотыми лентами — знаками благоденствия, непорочности, верности, любви, покоя и богатства.
Не спеша опустив венок на голову Амелии, чей вид сделался донельзя нежным, Александр посмотрел на нее так, будто впервые увидел ее, и все никак не решался моргнуть. Его губы тронула слабая улыбка, которую подхватила и Амелия. Щеки ее зарозовели, а глаза засияли еще больше.
— Перед лицом Отца, под покровом Огнимы, при свидетелях с обеих сторон клянетесь ли вы быть опорою друг другу, любить друг друга до скончания времен да, забывши о себе, заботиться о семейном очаге вашем? — произнесла Аделаида заученные слова.
— Клянемся, — хором ответили Амелия и Александр, не сводя друг с друга восхищенных глаз.
— О Великая Огнима, благословляю этих детей! Даруй им много счастливых лет, — торжественно провозглашала Ада. — Да будьте вы мужем и женою, — заключила она.
