Мадар подскочил к нему так же, как тот появился перед Никтисом, на недосягаемой для его понимания скорости. Такое бывает, только когда сталкиваются силы несоразмерно разной величины. Быстрым и точным ударом ногой в грудь Мадар отправил Ифиокла в ближайшую колонну. Он ударился о нее спиной, оставив огромную вмятину, однако не успел прийти в себя, как Мадар, словно клинком, рукой пронзил его грудь.
Кровь Льва впервые окропила земли Селуны. Немей, придя в себя, призывно закричал, Иллион стоял, скованный страхом неопределенности, а Мадар, отпустив противника, бросился к Никтису. Он упал на колени, перевернул мальчика и позвал его.
– Господин? Господин? – негромко произносил Лев.
Его лицо переполнял страх, а ведь минуту назад смертельная схватка, казалось, даже не беспокоила его.
– Мадар? Ты здесь, Мадар? – слабым, не окрепшим после удара голосом отозвался он и, закрывая глаза, улыбнулся.
– Я всегда буду здесь, юный хозяин, – с облегчением, будто свою жизнь он спас, сказал Лев.
Словно находясь в забвении, Второй не заметил, как их окружили. Лишь касание холодной стали меча Немея о его щеку вернуло Мадара в реальность.
– Ты убил своего брата, – опустошенно и оттого грозно сказал Первый. – Ты понесешь кару.
– Видимо, ты забыл, что твоя служанка чуть не убила господина, слепой гордец, – ответил Мадар.
– Юный господин мог убить своего брата, Ифиокл лишь остановил его, – будто находясь под гипнозом, чеканил Немей.
– Остановил? Он едва не оторвал ему голову! – прорычал Второй Лев. – Я…
– Молчать! – прервал его Первый. – Молчи, предатель.
Глаза Мадара налились кровью. Этот титул был самым постыдным не только для Льва, но и для основателя Селуны.
– Как смеешь ты… – начал Мадар, но резким движением клинка Немей заставил его замолчать, оставив неглубокую рану на щеке.
– Я приказал тебе молчать! Ты всегда был вторым, вторым и останешься, – грубо произнес Первый. – Хотя, нет, останешься ты предателем.
Эти слова ранили сильнее меча.
– Забрать его, – приказал Немей.
Мадара окружили, но тот не выпускал из рук Никтиса.
– Уверен, что сможешь? – спросил Второй.
Как и Мадар не заметил, что его окружили, так и Немей не увидел, что уже подоспели приверженцы младшего сына Завоевателя во главе с Ортеем.
– Бедный Ифиокл, такая глупая смерть, – глядя в стеклянные глаза убитого, произнес Лев, проявляя легендарную черствость. – Нельзя перечить юному господину, не так ли, Немей? – сказал он и переступил через тело Ифиокла.
Первый Лев обернулся. Приверженцев Мадара было не больше, чем его воинов, однако Немей со своими соратниками был в окружении, что делало их позицию уязвимой. Тем не менее Немей и не думал сложить оружие.
– Как смеешь ты указывать мне? – негромко прорычал он.
– А как смеешь ты ослушаться слова юного господина? – ответил Ортей.
– Я защищаю старшего сына Завоевателя, правителя по праву рождения, достойного потомка великого отца, – отчеканил Немей, словно эти слова были в него вбиты.
– Помнится мне, Завоеватель не разделял своих сыновей, – с ехидной улыбкой сказал Ортей.
– Остановитесь! – закричал Иллион.
О нем словно все забыли, однако старший сын Завоевателя все это время был в зале вместе со своими друзьями, напуганными не меньше его. Никогда прежде он не вел себя столь потерянно, но сейчас Иллион набрался смелости.
– Все, успокойтесь! Никто больше не умрет! Мы все решим мирно! Брат, прости меня за поспешные слова, – переходя на более спокойную речь, проговорил он, подходя к Никтису.
Того не было видно за широкой спиной Мадара, но было слышно, что он что-то говорит. Иллион не мог разобрать его слов.
– Я не слышу, брат, – спокойно начал было старший.
– Ты мне не брат! – закричал Никтис.
Слезы текли по его щекам, заставляя его защитника забыть о своей ярости. Младший сын плакал, однако гнев его не утихал. Чуть не убили его, чуть не убили самое близкое ему создание, и при этом их еще и обвиняют!
Решение вырвалось из уст Никтиса само собой, но звучало более чем серьезно.
– Мадар, убей их всех, – безразлично сказал он.
– Как прикажете, господин, – не скрывая радости, промолвил Второй Лев и схватил клинок Немея голой рукой. – А теперь проверим, так ли ты хорош, как говоришь.
Мадар оттолкнул его, медленно встал и обнажил свой меч.
Само оружие было отражением сражающихся. Немей размахивал огромным, как и он сам, золотым – под стать броне – двуручным мечом, украшенным рубинами. На клинке не было ни единой зазубрины. Казалось, это церемониальный предмет, который носят только для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свое положение при дворе, не больше; однако первое впечатление было обманчивым. Этот меч оберегал покой Селуны и днем, и ночью от всех тварей, прячущихся в темноте, и от всех захватчиков, гордо объявляющих свои права на эти земли при свете дня. Первый Лев всегда встречал противника лицом к лицу, и меч его сразил множество свирепых врагов, но ни одного достойного. Редко кто жил достаточно долго, чтобы увидеть второй взмах меча Немея.
