Клинок же Мадара был абсолютно другим. Черное лезвие и рукоять одноручного меча не были украшены какими-либо драгоценными камнями, однако оттого он смотрелся даже величественнее. Блаженная аскетичность хозяина передавалась оружию, и при взгляде на клинок казалось, что ничего и не надо добавлять к столь прекрасному творению. Мадар сам его выковал. Создал он сам и свои черные доспехи, и свой щит, и свое копье. Золотую же броню, которую даровал Завоеватель, когда вернул им жизнь, Второй Лев спрятал так хорошо, что никто ее не видел уже почти девятнадцать лет.
Теперь же главные защитники Селуны восстали друг против друга. Остальные Львы ждали, когда в бой пойдут их предводители. Но первыми бросились друг на друга дети Завоевателя. Никтис выскочил из-за спины Мадара, держа меч прислужников Эарриса, и побежал на брата. Немей попытался его остановить, но Мадар не позволил, сделав выпад в грудь Первого Льва. Остальные Львы последовали их примеру. Так началась война Границ дня.
Сотни Львов дрались в тронном зале, на мосту и на улицах города. То были жестокие и отчаянные бои, ибо братья дрались меж собой. Но самой опасной была схватка двух Львов – Первого и Второго. Немей, упиваясь битвой, словно сошел с ума. Его ничто не могло остановить, бурей несся он за Мадаром. Если бы не защитник Никтиса, то Первый Лев разорвал бы многих в клочья. Однако его мощь была почти равна мощи Второго, и никто не знал, кто же все-таки сильнее. Тем не менее сейчас Мадар отступал, а Немей обрушил на него всю свою мощь. Обычно он разрубал противников вместе с их оружием и доспехами, но меч Второго не поддавался, более того – на нем не оставалось ни единой зазубрины. Все же Мадар был великим кузнецом.
Но если в своем бою Мадар не уступал, то господин его был на волосок от смерти. Иллион всегда был более развитым мальчиком, он упивался опасностью смертельного боя и не раз вступал в безнадежное противостояние только для того, чтобы победить. Никтис не мог похвастаться тем же. В редкие минуты зависти он упрашивал Мадара сделать из него воина, и тот с особой охотой учил его высшему искусству ведения боя. Но на то и назывались те минуты редкими, что, по сути, верный защитник научил своего господина лишь едва обращаться с мечом. Сейчас же, лишенный рассудка, Никтис вновь бросился на брата, а тот пытался его остановить словами.
– Братец, успокойся, останови все это безумие, – вкрадчиво, тихо, но все же властно произнес Иллион.
– И зачем же? Чтобы я снова стал твоей тенью? Второй на веки вечные? – Никтис больше не плакал, теперь его сжигала лютая ненависть.
– Ты все не так понимаешь! Я не это имел в виду!
Старший сын Завоевателя злился от собственного бессилия убедить брата в обратном.
– Никтис, прошу, остановись, – тихо произнес он, поймав клинок брата голой рукой. – Тебе не выиграть эту войну. Хватит. Зачем тебе столько смертей?
– Мне нужна только одна, – ответил ему брат и резким движением вырвал свой клинок из руки брата, попутно глубоко порезав ее.
Однако Иллион не шелохнулся. Его не беспокоила льющаяся кровь. Теперь намерения его стали другими.
– Прощай, котенок, – назвал он брата так же, как называла его мать.
Быстрым движением он вновь поймал клинок брата, но на этот раз попытки последнего вернуть оружие не увенчались успехом. Иллион ударил брата ногой в грудь, и тот упал на пол. Никтис развернулся и попытался отползти, но не успел. Старший брат схватил его за волосы и занес отобранный меч.
– Прощай, котенок, – повторил он убийственным голосом.
Вспышка света обездвижила всех: смертельно раненного Мадара, убивающего Второго Льва Немея, вонзившего руки в бока двух младших Львов Ортея и Ориона, прикрывающего своим телом Перия, который, заслышав шум, ринулся с прогулки в тронный зал, не успев отнести маленькую дочь домой. Так, в свете своей силы, вернулся Завоеватель.
Никто из присутствующих прежде не видел его таким. Все рассказы о мощи и непобедимости Завоевателя меркли перед реальностью. Настоящее величие определяется только одной вещью – непониманием. Когда ты не понимаешь, бояться тебе или радоваться, будь уверен, перед тобой Великий.
И сейчас никто не знал, праздновать им или плакать. Ибо перед ними стояло самое сильное существо на планете. Много титулов он носил: Пересекающий судьбы, Покоритель грани, Сын смерти… Но главный, ставший его именем, когда настоящее никто и не помнил, а вернее, и не знал, – Великий Завоеватель.
