Даная улыбнулась и тяжело посмотрела в глаза Гектора:
– Спеши, братец. Ради моей дочки спеши. Я слишком устала…
Даная закрыла глаза, и ее голова бессильно упала назад в руках Балейда.
Оборотень склонил голову:
– Можете убить меня, но сейчас я не ваша забота. Послушайте госпожу. Даже в смерти она мудрее многих. Спеши, юный Лев, ибо только тебя послушает отец и Хранитель… – Кинжал в спине явно доставлял ему много боли. – За свои дела я отвечу позже.
– Он прав, Гектор. Нам надо спешить, – сказал Король теней. – Я доставлю тебя до места боя, а сам вернусь и продолжу сражение.
– А как же Даная? Что будет с ней? – спросил Гектор.
– Я похороню ее в этом саду, – ответил Балейд. – Ну же, молодой Лев, не дай ей умереть напрасно.
Гектор кивнул и поцеловал Данаю в лоб. Однажды она спасла его. Теперь ему настала пора платить.
– Я готов, – сказал он, и Король теней, взяв полукровку за руку, исчез.
Океан боли и скорби накрыл Селуну, и не было ему конца и края, ибо брат восстал на брата и жизнь, подаренная Великим Завоевателем, пропадала зря. Львы света сражались против Львов тьмы, Хранитель дня бился против Владыки ночи.
Иллион не боялся никого и ринулся в объятия битвы. Одного за другим сражал он Львов брата, но все равно оставался один среди сотен врагов. Удары его были совершенны, как и его клинок, и Никтис со злостью наблюдал за мощью брата, однако пока не решался вступать в битву. Он ждал Ортея и его вестей, ибо если понадобилось бы, то Владыка ночи бросил бы все свое войско ради любимой. Но Ортея не было, а Львы брата уже стали строй за строем выходить из ворот. Иллион давал им неоспоримое преимущество, а потому Никтису пришлось вступить в схватку.
Он промчался бурей на черном коне и вторгся в ряд Львов света, разрубая их лазуритовым мечом. Львы бросились на него, пытаясь свалить с жеребца, но Никтис сам спешился, обращая скакуна в волну черного огня. Владыка повалил всех противостоящих ему и бросился на брата, ибо смертью брата решил закончить войну.
Два меча схлестнулись, словно лед и пламя. Волна света, испускаемая клинком Иллиона, ободряла его воинов, и Никтис решил его потушить. Взмах за взмахом атаковал он, но старший сын Завоевателя не уступил и метра. Напротив, он перешел в контратаку. Быстрые движения огромного меча поражали воображение. Золотые доспехи только сдерживали Хранителя дня, и он скинул их.
– Бравада! Ты всегда любил играть на публику, – крикнул ему младший брат и атаковал сам.
Пока бились братья, вокруг поднимались горы трупов. Разрубая друг друга, Львы умирали так, как пристало им. Те, кто не терял достоинства при жизни, в смерти обращались в живых львов; те же, кто был бессердечен, рассыпались камнями, из коих были созданы.
Долго длилась битва, и все меньше Львов оставалось в живых. Немей сокрушал всех подряд, Орион бился даже более отчаянно, а из всех Львов тьмы лишь Мадар мог с ними поспорить. Однако сейчас он один наносил урон армии Иллиона больше, нежели те двое, вместе взятые, войскам Владыки ночи. Он носился по полю брани, словно сама смерть, и поражал всех врагов всего лишь одним ударом. Поэтому Немей и Орион выступили вместе в надежде остановить Мадара. Но тот стоял бесстрашно, ибо последним подарком от Владыки ночи стала прежняя сила. Вновь это был великий воин, а не калека, коим сделал его Первый Лев. Но на этот раз ему не надо было защищать молодого господина, а потому безудержной казалась ярость в его глазах.
Без слов напали Немей и Орион. Они оба отчаянно пытались достать Мадара, а тот, играя, уворачивался от всех их попыток. Мощные взмахи меча Первого Льва только мешали тяжелому копью отца Гектора, а посему Второй Лев получил преимущество. Он скользил на грани, уходя от удара в последнюю секунду, и в то же мгновение разил в ответ.
Его меч был короче, значит, надо было подойти ближе. Мадар прыгнул на Немея, тот попытался сбить его огромным мечом, но Второй Лев увернулся в воздухе и камнем упал на грудь Первого, сбивая его с ног. Орион попытался спасти друга, но Мадар схватил его копье и ударом ноги отбросил назад. Отец Гектора моментально поднялся, но не успел он прийти в себя, как был смертельно ранен. Ибо Ортей со стены видел начавшуюся битву, а потому спешил ворваться в ряды врагов.
Пока он бежал, Немей и Орион напали на Мадара. Те Львы бились храбро, не ожидая удара со спины. Но Ортей совершил невообразимое. Он спрыгнул со стены, и такой прыжок был под силу только Льву. Когда Орион поднялся с колен, Ортей приземлился на него и вонзил обнаженный меч брату в спину.
– Ты выбрал не ту сторону, братишка, – произнес он сурово.
– Ты! Предатель, – проговорил Орион.
– Нет, нет. Предатель – Мадар, а меня зовут Черствым, – ехидно смеясь, произнес на ухо брату Ортей.
– Ты умрешь вместе со мной.
– Сомневаюсь. Я намереваюсь жить долго. И счастливо.
Черствый поцеловал брата в голову.
Орион терял сознание. Ортей, позор семьи, торжествовал. Но отец Гектора не мог позволить такому случиться.
