– А ты больший шарлатан, чем я. Великий провидец. Ты спрашиваешь, кто я, но кто ты? Вампир, который решил, что он человек? Или ты потомок Льва, изгнанный собственным отцом и обращенный тварью из тьмы?
Эти слова выбили ирландца из колеи. Если до этого казалось, что он контролирует ситуацию, то сейчас становилось ясно, что он лишен всех козырей.
– Откуда я это все знаю? Я Александр, второй сын Владыки ночи, потомок Завоевателя, а ты всего лишь неуемное потомство ручных зверей моего отца. Ты думаешь, что играл все это время со мной, а на деле ты даже не знаешь, о чем это пророчество! Я верну своего отца, и он будет править этим миром, который по праву принадлежит ему!
Его слова звучали внутри каждого из них.
– И по какому такому праву? – спросил Кассандр.
– По единственному достойному праву: по праву завоевания.
– Ты не можешь быть сыном Владыки ночи. Я сам видел, что Даная родила девочку. Кто же твоя мать? – ошарашенно спросил Гектор.
– У меня нет матери! Как и у моего отца! Эта женщина с самого начала пыталась убить Завоевателя. Король проклятых, ты знаешь, кто он? Он демон, посланный, дабы убить моего деда, дабы остановить его. Та женщина, Риверрия, служила ему. Она должна была убить его, когда он ослабнет. Они думали, что, если он отдаст часть силы детям, они уменьшат его мощь, но они ошибались. Он не становился слабее, напротив, эта женщина влюблялась в него. Она была обычным человеком, иначе Пересекающий судьбы почувствовал бы обман. Но Риверрия не могла остановиться. Она должна была убить Завоевателя. Король проклятых, этот демон, Эаррис, он сделал так, чтобы мой отец и его брат развязали войну, из-за него ушел Завоеватель. И он все видел. Завоеватель видел все грехи и пороки своих детей. Он был великим человеком, лучшим. Когда началась последняя битва, Покоритель грани отдал все свои силы, чтобы запечатать оба Города. Мой отец и его брат, они живы, хоть и сокрыты в далеком мире. Завоеватель хотел, чтобы они поняли свою неправоту, чтобы приняли друг друга. Но та женщина, Риверрия, она убила его.
В воздухе повисла тишина. Все то, что казалось не больше, чем увлекательным, но недоказанным мифом, теперь оживало, и части мозаики сами становились на места.
– Она убила его. Вот этим самым кинжалом… – В руке у него возник серебряный предмет, похожий на тот, что не так давно торчал из живота Йоко. – Он умер, любя ее. А она плакала. Просила прощения. Оказывается, жизнь их третьего сына зависела от нее. Если бы Завоеватель остался в живых, младший брат моего отца умер бы. А мать всегда выбирает своего ребенка. Инстинкт, так, кажется, говорят… – Александр посмотрел в глаза ирландцу. – Твоя мать, – обратился Мышь к Ан-Конаму, – она увидела это все. Две луны – это я и моя сестра. Моя сестра, дочь Данаи, была обречена на смертный удел: едва она проживала короткое десятилетие человеческой жизни, как ее лишали памяти. Так, раз за разом, от ее воспоминаний оставалось все меньше и меньше, лишь невидимые осколки, и она уже не помнила, кем была прежде. Она не могла постареть, и одна семья вампиров следила за ней все эти годы. Они слишком долго скрывали ее от меня. Пророчество гласило, что мы снова погасим солнце и тогда мой отец вернется. Для этого Король проклятых должен был быть освобожден. Мы вновь явим миру Владыку ночи и Хранителя дня. Для этого нужно, чтобы свет и тьма пришли к компромиссу. Отец не мог знать, что у него будет двое детей. Но мы с Деей откроем дверь. Мы – свет и тьма, сияющие воедино! – громогласно закончил он.
Мышь раскрыл ладонь, и в воздух воспарили с десяток серебряных кинжалов, точно таких же, которым Риверрия убила мужа. Они зашли в специальные отверстия по бокам двери, после чего под ней стали появляться светящиеся тем же серебром ступени.
– Все, что было сделано, – все было сделано по моей воле. С самого начала имела значение только Деа. Мне нужны были она и части душ братьев: меч старшего, – сказал Мышь, и Аякс обнажил свое оружие, – и маска младшего. И чтобы обрести их, я много трудился. Все, что было создано, – все следовало единой цели. Клан Соргоса, все тысячелетия ожидания, все утраты и преодоления, – все было не просто так, все неизменно вело к этому дню. Даже Майкл служил своей цели: он поддерживал слепую веру Михаэля в пророчество, делая того слабым, отвлекая от настоящего.
– А как же я? – спросил Райан. – Какую роль я играл в твоем плане?
– Никакую, – убийственно сказал Мышь. – Ты никто. Ты простой человек, у тебя нет ни имени, ни рода. Я давно наблюдал за тобой, – повторил Мышь самые первые свои слова. – Твоя сила, это я дал ее тебе. В тот самый вечер, когда ты стоял в переулке, это мой голос ты услышал. Ты должен был умереть тогда, – вторил он словам Тревора. – Ты должен был умереть, как умерла та девчонка из Легиона.
– Ты ублюдок! Ты убил мою сестру! Старик, это он убил Йоко, твою девочку! Как ты можешь называть себя мужчиной! Это тьма, которой ты предался!
