Саймон не выдержал и стал кричать что есть мочи. Он видел кинжалы, но теперь, после всех услышанных слов, он был уверен, что это Мышь убил ее. Он хотел добраться до него, но не мог. Он всегда был на втором месте, всегда бурчал, но и всегда любил свою сестру.
– Как долго… – начал Аякс. – Как долго я ждал во тьме сомнений, что они называют светом правды. Как долго исполнял то, что считал нужным, то, что считал правильным. Как долго не слышал истины, что беззвучно кричала из сотен зашитых долгом ртов. Как долго не видел ее, смотря на мир через призму оков, что они называют клятвами верности. Но дольше всего я ждал его – того, кто наконец показал мне путь, который я так давно хотел найти, но который скрывала пустота лжи. И никто не заставит меня свернуть ни силой, ни словом. – Аякс поднял глаза и теперь смотрел прямо. Его взгляд охватывал всех стоящих рядом, но говорил он целой планете. – «Наш мир словно испорченное поле, на коем, кроме сорняков, что убивают взращиваемое, лишь островки, нетронутые напастью, найдем мы после бесчисленных поисков. Такое поле невозможно спасти, если только не выжечь его полностью. Лишь абсолютное очищение способно помочь заблудшим душам, что погрязли во лжи и грехах. А с ними погибнут и нетронутые пороком, ведь даже чистейшие из них знают, что такое грех, что такое зло. Но в мире моем не будет ни первого, ни второго, ибо не останется тех, кто помнил бы о них». Так он сказал, и сила была в его словах. Я разрушу для него старый мир, а он создаст новый – свободный от темноты, что кроется в сердцах и помыслах ныне живущих. И вера моя сильна как никогда прежде, ибо его предназначение в созидании, мое же – в служении ему, беззаветном и осмысленном. И он сможет исполнить задуманное. Ибо он – мессия.
– Я не убивал твою сестру. Я свет, Саймон, – словно сопереживая его утрате, произнес Мышь.
– Тогда… Тогда кто убил ее? – спросил Саймон.
– Это была я, – ответила Эмми, показывая ладонь, на которой появился окровавленный кинжал. – Как Тревор должен был убить Райана, так и я убила твою сестру. Ибо мы с ним – тьма. Ибо я тьма.
Райан смотрел на Эмми и не узнавал ее. Она менялась на глазах. Ее светлые волосы впитывали окружающую тьму и чернели. Теперь она смотрела сверху вниз на всех, ее зеленые глаза испускали пугающий свет.
– Это не мой путь, малыш, это не его путь, – произнес Аякс. – И я не могу позволить ему умереть. Он должен сделать то, что задумал. У него должен быть защитник. Как и у нее.
– А как же Саймон? – крикнул Райан.
– Я отомщу за смерть Йоко, – приложив руку к сердцу, пообещал великан.
Райан смотрел на него, и ему захотелось плакать. Очередной родной человек покидает его. Как ни странно, за спиной великана он чувствовал себя гораздо безопаснее, чем за крепкой стеной. Просто стена не могла погнаться за тобой и сломать все преграды на пути, а он мог.
– Пойдем, сестра, – сказал Мышь и, медленно поднявшись по ступеням, подошел к двери. – Аякс, клинок.
Великан протянул ему меч Иллиона.
– Когда ты вернешься, мы будем ждать тебя, – дал о себе знать Ан-Конам. – Что бы ты там ни говорил, что бы ни обещал, мы будем ждать. Александр, клянусь кровью Немея, Первого Льва, я убью тебя…
Загадочный ирландец казался убийственно серьезным.
– Да будет так, Леандр! – сказал Мышь, являя настоящее имя потомка Львов.
– Откуда ты знаешь мое имя? – потерянно спросил полукровка.
– Спроси у своей матери.
Сказав это, Александр развернулся и обратился к Эмми:
– Время пришло, сестра.
Тревор вручил ей маску. Дочь Владыки ночи надела ее, и загадочная дверь неспешно открылась, разливая сияние света. Вдали виднелись золотые вершины величественных зданий и разноцветные растения.
– Прости, – сказала Эмми.
Каждому из стоящих показалось, что она сказала это ему, и каждый ответил.
– Не думай обо мне, моя глупая принцесса, – сказал Гектор.
– Нет прощения, есть справедливость, – прозвучал голос Кассандра.
– Ты несешь смерть, моя радость, – тихо проговорил ирландец.
– Ты удивляешь меня, Новая луна, – бесстрастно произнес Михаэль.
– Забери меня вместо Тревора, он старый! – стал умолять Ройс.
– Ты сделала выбор, Эмми. Я тоже его сделал. Прощай, – сухо сказал Майкл.
Короче всех ответил Саймон. Они были похожи с Райаном. Их слова остались глубже в сердце Эмми, нежели все то зло, которое она сделала и собиралась сделать.
– Никогда, – поклялся Саймон.
Райан же сказал ей всего четыре слова, а она сквозь пелену зла и тьмы, которые впитала в себя, ответила, как та старая Эмми, которую Райан любил.
– Я буду ждать, – сказала она и исчезла в свете портала вместе с Мышью, Аяксом и Тревором.
– Не бойся, вампир, вы уйдете отсюда живыми, – пообещал ирландец, нарушая тишину. – Но у тебя есть еще дело. Вы должны убить Эарриса.
– Я никому ничего не должен, – сказал Михаэль. – Это не моя забота и не моя война. Для меня важен только клан Соргоса, даже если Соргоса никогда и не существовало.
Произнеся это, он исчез. За ним в никуда проследовали Ройс и Майкл. Последний все это время думал то об Эмми, то об Эффи. Он сделал выбор.
