Обернувшись, Димка все-таки отнимает стекло от глаза и всматривается в коридор. Тот кажется заполненным водой – люди беспечно плывут, порой слипаясь в сплошную черно-белую массу, и стремятся урвать каждую минуту перемены. Насытиться бессмысленными диалогами, разгрузить переполненные знаниями головы.
– Значит, это у нее проблемы? – летит ему в затылок обеспокоенный голос Тени.
Димка поворачивается к ней, вновь вооружившись осколком.
– Объясни, что это значит. – Он хмурится. Таськины проблемы – явно не та тема, которую хочется на блюде преподносить загадочной птице из Игры.
Некоторое время Тень колеблется – во всех смыслах. Вокруг нее подрагивает черная дымка, пока она расхаживает на стройных птичьих ногах из стороны в сторону, покусывая губы и оставляя на зубах неровную полоску помады. Наверняка внутри себя она медленно отпирает ящик, где хранятся тайны, заглядывает в него одним глазком. А затем все-таки просовывает в щель руку.
– Игру интересуют только проблемные дети, – глухо выдает Тень. – Все мы растем без родителей, без понимания, без денег. И открываем для себя прекрасный мир нездоровых отношений и суицида. – Она улыбается самой горькой из всех улыбок.
– И в чем смысл? – спрашивает Димка. Он в курсе, что значит «проблемный» – это тот, кто доставляет неприятности взрослым. Но для чего такие люди Игре?
– Игра живет за их счет. Считай, что она питается ими. Проблемные дети – как туго набитые подушки, которые вот-вот порвутся. А она вытягивает набивку – наши эмоции – и помогает почувствовать себя немного лучше. Вдобавок она предоставляет тебе возможность спрятаться от мира, стать кем угодно.
«Кроме дракона», – мысленно возмущается Димка, пускай сейчас это самый неуместный из всех возможных выводов.
– Но ей выгодно, чтобы ты однажды проиграл. – Тень приподнимается на когтях, стараясь сравняться с ним ростом. И даже дотягивается, чтобы холодно глянуть из-под черных ресниц, похожих на множество паучьих лапок. – Играющие кормят ее постоянно, но понемногу. А проигравшие буквально рвутся по шву, вываливая наружу весь свой пух. Или что у нас там внутри. – Она проводит ногтем по своей безрукавке, по распластанным черным пуговицам, схваченным крепкими стежками.
– А что становится с проигравшими? – Димка нервно сглатывает.
По такому описанию Игра напоминает самку глубоководного удильщика, приманивающую бледным холодным светом мелких, ничего не подозревающих рыбин. И они с Таськой не то чтобы подплыли слишком близко – они уже в пасти, просто та еще не захлопнулась.
– А ты не догадался? – Она вжимает голову в плечи и смеется, на этот раз тихо, кажется даже, что ей просто не хватает воздуха. – Где, например, остальные игроки?
Конечно же, этот вопрос занимал Димку и раньше, но добывать ответ было некогда. Возможно, у каждого двора есть свой карманный супергерой, защищающий улицу под покровом ночи. Мысль определенно успокаивает, хотя и мало что проясняет. Скорее она плодит новые вопросы в нагрузку к желанию вырваться однажды с уютной, заполненной монстрами детской площадки. Посмотреть на ночную Москву-реку, наверняка запруженную обезображенными любителями купаться.
– О, я знаю этот взгляд. – На лице Тени распускается очередная улыбка, ядовитая, едва уловимо окрашенная печалью. – Ты наверняка думаешь, что Москва-то большая и однажды ты непременно кого-нибудь встретишь. Например, меня! – Тень прикладывает обе руки к груди, растопырив пальцы с тонкими ногтями-стилетами. – И ты отчасти даже прав, Димка-невидимка. – Приподнявшись, она стреляет взглядом за его спину. Наверняка уже приметила, что до него никому нет дела.
А ведь он и правда такой. Надежный, но невидимый. Как выдвижная разделочная доска, скрытая в недрах кухни, пока вдруг не понадобится. Родители знают, что у них есть функциональный сын, способный и постирать, и приготовить, и присмотреть за доченькой, на которую уходят остатки их не растраченных на работах сил.
– А ты разве не игрок? – В голове работают механизмы, соединяют детали, мелочи. Человек в Игре не станет драконом. Но Тень сумела обернуться птицей. Игра ищет детей с трещинками. Чтобы в какой-то момент сломать их окончательно.
– Была. Когда-то до тебя. А потом, как и все дети, стала безликой и безмозглой тварью, потому что в какой-то момент вдруг решила, что смогу все. И мне, не поверишь, откусили голову. Знаешь, каждый раз, когда я думаю: «Боже, я никогда не стану такой», именно это со мной и случается. Я влилась в ряды чудовищ. Мы просто… существуем. Чтобы подобные тебе, новые герои, убивали нас ради развлечения, – шипит Тень прямо ему в лицо. – Мы врастаем в Игру, становимся чем-то вроде… тупой программы, ходящих туда-сюда черепашек, на которых в какой-то момент прыгнет очередной усатый водопроводчик. И в глубине души мы надеемся однажды убить хотя бы одного игрока. И получить свободу.