Димка готов стерпеть все, даже возмущенные вопросы вроде «Когда она стала тебе ближе меня?», лишь бы узнать хоть что-то. То, что посадила в его разверзнувшееся нутро Ада, – вовсе не семечко, а плотоядная бактерия, теперь неспешно выедающая его изнутри. А это определенно не то, чем захочется делиться с близкими людьми. Да и с недалекими, в общем-то, тоже.
– Ты ни хрена о ней не знаешь, – глухо говорит Роза. – Это не дама в беде! Дим, она же конченая. Там и характер – то еще дерьмо, но главное, из-за нее вечно что-то случалось. Все ее дружочки пропадали, переводились…
– Сторчивались, – добавляет Тоха. И Роза кивает.
– А ты прямо точно все это знаешь? – выдыхает Димка, готовый выслушать очередную порцию нравоучений, которую вывалят на него с лучшими помыслами.
Но Роза не отвечает.
– Например, когда пропал Мишка, Мишка из параллели, связавшись с этой Адой, никому и дела не было. Ни огласки, ни портрета внизу. Что ты смотришь на меня как баран? Даже не помнишь, кто это? – Роза поджимает губы, а Димка пытается найти слова, чтобы не сделать все еще хуже. – А я исходила весь город. Общалась с его мамой. Пыталась поговорить с Адой! – почти срывается она, но мигом берет себя в руки. А за ее спиной, едва различимый, появляется силуэт мальчика. Мальчика-которого-Димка-даже-не-помнит. – Знаешь, сколько раз мне пожелали сдохнуть? Ни за что. Просто так, потому что я под горячую руку попалась. Знаешь, сколько ночей я не спала, вспоминая каждую сраную деталь? И теперь ты узнаёшь, что исчезла Ада, та самая Ада, из-за которой Мишка, возможно…
– Роз, – устало обрывает Димка, совершенно не желая спорить, – но разве все это важно, когда пропадает человек?
– Дим, – не взгляд, а выстрел в упор, разносящий хрупкую черепушку, – тогда тоже пропал человек. И я не втягивала в это тебя, боже, я понимала, что у тебя свои проблемы, Таська вот, семья. Мне помогал Слава. И Тоха. И где, где, скажи мне, твое «разве все это важно» было тогда?
– Димас, – вдруг встревает Тоха. Берет Розу за плечи, и Димка вмиг понимает по одним лишь глазам: они несут тяжелый секрет. Один на двоих. О котором Димка, зажатый между Таськой, стиральной машинкой, пылесосом и холодильником, даже не знал. И им было тяжело – да им до сих пор тяжело! – тащить его вдвоем.
– Мишка этот, – Роза проглатывает какое-то ругательство, адресованное явно не Мишке, нет, а туполобому Димке, который и глаза-то открыл не сам, их ему насильно распахнула Тень-Ада, – племянник Славки. Слава ему заменил отца, потому что тот – как ты там любишь говорить? – за хлебом ушел. Дим, да ты хоть понимаешь…
– Значит, ты поэтому бесишься? – Димка решает уточнить. Просто уточнить. И не сразу понимает, как это звучит. Почти «Да если бы не твой па-арень, плевала бы ты на этого Мишку со стометровой высоты», но в более красивой обертке. Однако засунуть слова обратно в глотку не получится. Даже если Димка очень постарается.
– Прикинь, да! – Роза кусает костяшку пальца, кусает почти до крови: не может позволить себе злые слезы. – Представь себе: ты растишь чудного мальчугана, да, странненького, но… уж ты-то можешь понять. – Она вздыхает, не решаясь, видимо, упомянуть Таську. Тоже «странненькую». – Он при тебе произносит свое первое слово. При тебе начинает ходить. Делится всем, что внутри. И пока одноклассники наперебой ставят ему диагнозы, ты любишь его. Всем своим сраным сердцем. Помогаешь с уроками. По магазинам ходишь. Посещаешь родительские собрания.
Димка легко проводит очевидную параллель – даже без линейки. И она, такая до отвращения ровная, раздражает нежное нутро вместе с плотоядной бактерией по имени Ада.
– И вдруг этот мальчик находит работу. Приносит первые деньги. Ты даже думаешь: «Вот это я молодец». И пропускаешь все тревожные звоночки, потому что искренне радуешься за него. Он дарит тебе шоколадки. Он не знает, как еще порадовать тебя! А потом он вдруг пропадает…
Димка про себя называет это ошибкой любящего. Так мама порой закрывает глаза на Таськины особенности. Подыскивает для нее школу, какие-то секции, желая стать, видимо, той самой инфернальной мамочкой двух ангелочков, дети которой умеют все, кроме одного – быть счастливыми. Она хочет для Таськи полноценной жизни – из самых светлых побуждений. И думает, что, если очень постараться, у них непременно получится. В такие моменты Димка рад быстро садящейся маминой батарейке. И папиным лапкам.
– И самое страшное: я сама все продолбала. Смотрела и не видела. Если бы мне не сказали, что он с Адкой в последнее время общался, я бы и не узнала…