Таська почти не ела сама. Мама, обещавшая вечером выгулять ее подальше от других детей, о своем обещании честно забыла. И быстренько нашла ничем не занятого Димку, чему не был рад ни сам Димка, ни Таська, которую ответ мамы ранил в самое сердечко. Таська не голосила, не билась на полу в истерике, она просто убежала в комнату и прикрыла дверь, не желая видеть вообще никого. Ни маму, ни Димку, ни ужин.
Теперь желудок отзывается на Таськину заботу – голосит китом. Окончательно спихнув ногами на пол одеяльного ската, маленькая принцесса поднимается и приглашающе тянет ладонь.
– Тась. – Димка хватает сестру за руку и роняет на себя, а она пищит, зажмурившись и довольно фыркая, и совсем не сопротивляется. – А давай на Москву-реку посмотрим? – Дух авантюризма и желание выветрить из головы мысли об Аде толкают к новым местам. Где совершенно точно живут чудовища. Где совершенно точно нужен герой.
Но сегодня Димка хочет просто смотреть, избегая сражений, не доламывая и без того искалеченных детей. А заодно убедиться в правдивости слов загадочной Ады.
– А как мы туда попадем? – спрашивает Таська, распластываясь на нем морской звездой.
– Просто откроем дверь, – предполагает Димка самый очевидный вариант.
Как странно: он еще ни разу не пробовал так знакомо, так привычно отворить дверь, нашептав ей нужные слова. Ведь маги легко открывают порталы, достаточно лишь задать маршрут. Только магом Димка никогда не хотел быть. Они казались ему детьми, просто смирившимися с собственной слабостью, с тем, что никогда не смогут поднять меч. А Димка и без того уж слишком много смирялся. С пингвиньей школьной формой, маминым распорядком и полной невозможностью обновлять гардероб без родительского контроля.
– Но сперва нужно поесть. – Пирожные увлекают голодную Таську куда больше Игры. Как минимум, Игра-то еще вернется, а выпечка может приманить утреннего папу в трусах, который спросонья не читает вежливые мамины записки, в которых она просит не трогать все самое вкусное в ее отсутствие.
Ну как можно отказать маленькой принцессе, не желающей отправляться в приключение на голодный желудок? Негоже впервые открывать дверь – не зная даже, откроется ли она куда-либо, кроме коридора, – хорошенько не подкрепившись. И Димка крадется следом в коридор, рыжеватый от пробравшегося через стекло фонарного света. Тут никогда не бывает совсем темно, но чернота залегает под шкафами, в уголках, где ночует на подставках обувь, а теплее всего ей под куртками. Порой кажется даже, что она выглядывает оттуда одним глазом, молчаливо осуждая непослушных детей.
Пока Таська почти бесшумно, точно маленький ниндзя в пижаме, тащит к холодильнику табуретку – и лишь немного кряхтит, – Димка думает, для верности приложив к подбородку кулак. Чем же открываются двери? Волшебный мир требует волшебных решений, но в голове – лишь ключи, обреченно болтающиеся на кольце в компании какой-то мультяшной девочки-лисички. Ее купил себе папа, но вынужден был отдать Димке под строгим взглядом мамы, заявившей: «Опять эти твои бабы полуголые. Так хоть бы живые были, но нет, рисованные». Полуголости в ней Димка не наблюдал, а с собой таскал, просто чтобы связка не выглядела, как и он сам, – скучно.
– Суп пахнет противно, – констатирует Таська, приподняв усыпанную гроздьями капель крышку и сморщившись. Она, конечно, ищет пирожные, но это не мешает ей инспектировать заставленные холодильные углы. – А еще на нем пенка мерзкая!
– Закрывай скорее, пока она тебя за лицо не укусила! – улыбается Димка и ловит недовольный, недоверчивый взгляд: даже в мире, где игрушки оживают – интересно, а они тоже дети? – суповая пенка остается просто отвратительной пленкой на желтоватом бульоне.
– Дима, тут шоколадное молоко есть! – слишком громко шепчет Таська, делясь мамиными нераскрытыми секретами. И тут же слышно, как она пробирается загребущими ручонками внутрь, пытаясь, видимо, ухватить пакет.
– Тась! – шикает на нее Димка, напоминая, за чем они вышли на охоту.
Кстати, странно: за весь день Таська ни разу не спросила про Аду. Не упомянула птицу размером с отцовскую машину, хотя боялась больших птиц – а уж таких огромных точно раньше не встречала. И Димка подумал бы, что Игра своей заботливой рукой лишила Таську неприятных воспоминаний, которые во снах раздувались до практически слоновьих размеров, но у Игры точно нет ни рук, ни заботы.
Слова Ады за день изрядно проели Димку изнутри, оставив в образовавшихся полостях дрожащую тревогу, которую не унял даже стакан молока перед сном. Мысли разрастались ветвистым древом, угрожая прорвать тонкую кожу и, вопреки сказкам, превратить настоящего мальчика в даже не выструганную куклу на ниточках. Поэтому теперь Димка так стремится из дома – к ночным локациям Игры, оказавшимся куда шире детской площадки.