Машке не хватало двух вещей – любви и денег. Но однажды они появились как по волшебству, будто прорвало дамбу, сдерживающую десяток крестных фей. И все они ринулись исполнять желания одной печальной школьницы. Машка расцвела – даже Димка помнит тот момент, когда она впервые явилась на уроки накрашенная. Наверное, потому, что она выбрала синюю помаду и ее появление Тоха описал словами: «Смотри, Машка всплыла», сравнивая ее с утопленницей. И убрать сходство не помогали украшения-листья в волосах.
Машка, до недавнего времени на все пуговицы застегнутая, ощутила вдруг небывалую свободу. Стала флиртовать с парнями из параллели, которых не слишком-то интересовала. Покупать преданность подруг – по крайней мере так это трактовала Роза.
– Она как была козой, так и осталась, – говорит Роза. – Но, поверь, есть разница между бедной козой и козой с деньгами. Вторая сразу становится как-то привлекательнее.
Она больше прикармливает Тоху, чем ест сама – наверное, ее волнение тоже разрастается внутри до немыслимых размеров и ей хочется занять хоть чем-то дрожащие руки.
– У всего в этом мире есть объяснение. Особенно у девочки, прячущей фирменную сумку в мешок со сменкой, – со знанием дела добавляет она и громко цокает языком.
– Да. Это называется «подработка», – усмехается Тоха. Он, конечно, разгуливает без фирменной сумки, украшенной золотистыми цветами и буквами, зато в новой кожаной куртке. И может покормить друзей, пусть и не в ресторане.
– Вот именно. – Удивительно, но Роза не спорит. Она скребет ногтями по полупустой коробке, выуживая самые хрустящие картофельные остатки, и кивает, как собачка на приборной панели. – И свалила она наверняка на подработку. Но надо выяснить, куда. Я напишу девчонкам. – Второй рукой, чистой от соли и масла, она хватает телефон и принимается быстро отбивать дробь по экрану, время от времени шипя на опечатки. – Надеюсь, они достаточно умные, чтобы вырубить звук.
– Или достаточно ударопрочные, – усмехается Тоха, принимая угощение из Розиной лапки. – Русичку точно выбесит это пиликанье.
– А кого бы не выбесило? – рассеянно отзывается Роза.
Она уже не здесь – растворилась в десятках цифровых букв, пытаясь выложить из них дорогу – может, даже из желтого кирпича, по которой пойдет к несуществующему волшебнику-шарлатану в компании верного Цербера и то ли безмозглого Страшилы, то ли бессердечного Дровосека.
Тишина растягивает время, как лишняя, пустая сцена – хронометраж. Зато Димка наконец набивает желудок остывшей котлетой с легким резиновым привкусом. К ней добрая хозяйка наливает кофе – со взбитым во френч-прессе молоком – и, поставив добротную отцовскую кружку перед Димкой, ласково, успокаивающе чешет его макушку.
Телефон упорно молчит, нагнетая напряжение. Поэтому, когда птичья трель оповещает о новом сообщении, все трое дергаются, а Димка – еще и давится кофе, вкуса которого, даже сдобренного корицей и мускатным орехом, совершенно не чувствует. Он кашляет и будто пытается пробить кулаком грудную клетку, по которой, коварно булькнув, разлился напиток. Но за трелью скрывается короткое «Так ты не придешь?» от кого-то из одноклассниц. И ни слова о Димкином побеге. За легким беспокойством явно прячется строгий учительский голос. Одноклассницы, так поясняет Роза, по-настоящему пекутся лишь о тех, к кому прикипели – пристали, приварились, без возможности безболезненно их оторвать. Но Роза не понимает, зачем срастаться с человеком во что-то явно нежизнеспособное. Даже с ними, с Димкой и Тохой, она предпочитает время от времени распадаться на три равные самостоятельные составляющие.
– Она проигнорировала мой вопрос! – возмущается Роза, указывая на экран телефона раскрытой ладонью.
– Я должен сказать: «Вот сучка»? – осторожно интересуется Тоха. – Ответь, что Димка тут нам излил душу. Показал свой богатый внутренний мир.
– Глумливое ты животное, – ворчит Димка.
– И что ты одна этого кабана не доперла бы! – Тоха потрясает указательным пальцем: ложь кажется ему гениальной.
Судя по очередной чечетке, отбиваемой длинными Розиными пальцами, идею она оценила. Димка хочет возразить, даже приподнимается со стула, желая внести коррективы в сочинение на несколько абзацев, но быстро сдается и падает на место. Запятнанная репутация и красочные образы, созданные заботливыми друзьями, волнуют его сейчас в меньшей степени.
Вместе с притихшей Розой и Тохой он ждет очередной соловьиной трели, стараясь занять себя. Безжалостный герой в Игре, в жизни Димка – такой себе стрелок, неспособный даже ранить время – не то что убить его. Поэтому он пьет кофе, пытаясь почувствовать коричную стружку, лежащую тонким покрывалом на пышной молочной шапке. Но за почти безвкусной горечью нет ничего. И Димка чувствует себя неблагодарным: Роза старалась сохранить для него – для них всех – хрупкое ощущение нормальности, а он не может даже сделать вид, что наслаждается напитком. И все же роняет в кухонную тишину тихое «спасибо».