– Ну, во-первых, конвейер смерти наполняет жизнь смыслом… – сказал доктор. – Конфессиональный солдат живет в ужасающей тоске и бессмысленности. Природа изначально создала нас свободными и мыслящими, а не безликими придатками к огромному конвейеру. Вы должны были почувствовать это на своей шкуре – вы ведь работали на рыбном конвейере?
Доктор снова сунул палец в баночку – она теперь была пуста. Увидев это, я достал новую и протянул ему, но он не отреагировал – он снова видел плохо. Я втолкнул баночку ему в руки, и тогда он взял ее.
– Спасибо… – сказал доктор и полез в баночку пальцем. – Когда солдат в угоду своей конфессии отказывается от права самостоятельно мыслить, в его душе образуется пустота. Пустота тревожит солдата, и кто угодно может заполнить ее чем-нибудь нежелательным. Поэтому конфессиональные газеты и радио с этой пустотой неустанно борются… Их задача – отвлечь солдата от главных вопросов его жизни, развлечь, развеселить, раздробить его сознание вздорными мелочами. А также забить его голову мусором, который хоть немного выглядел бы как смысл жизни… В будущем, когда конфессии исчезнут, тогда исчезнут и мощные централизованные газеты и радиостанции. И тогда уже никто не сможет из единого центра дать каждому солдату быстрые и ясные ответы на самые тревожные вопросы. Какова сегодня наша общая на всех цель? Ради чего надо терпеть? Почему вся эта дрянь называется жизнью? Почему на душе такая тоска? Кто враг, из-за которого все так плохо?
Доктор доел из второй баночки, скромно отставил ее на пол и бросил невидящий взгляд в мою сторону. Я, однако, решил, что следующую ему уже не дам.
– Тогда и закончатся времена фашизма, – сказал доктор. – Каждый индивидуальный человек и в будущем продолжит искать свою ценность и смысл, поэтому на смену централизованному злу придет зло индивидуальное… Но это будет уже другая история. А до тех пор, пока эпоха централизованного зла еще не закончилась, конфессиональные солдаты с радостью продолжат взрывать, расстреливать и сжигать всех, кого им прикажут, – это их месть изгоям за свою тоску и отчаяние…
– А что будет, когда сожгут последнего изгоя?
– Тогда сжигать будет больше некого… И тогда конфессиональный солдат с прискорбием обнаружит, что проблема осталась, тоска продолжает угнетать, а на душе нисколько не полегчало…
– И что тогда?
– Тогда им придется сжигать друг друга.
Обдумывая сказанное доктором, я решил, что, если все-таки восприму его картину мира, мне будет интересно определить в ней собственное место.
– Хорошо, – сказал я. – Вы утверждаете, что я самостоятельный свободный человек, а не часть сообщества… Но с чего вдруг? У меня нет четкого понимания смысла жизни. У меня нет ощущения собственной ценности. На мне форма СС. Это форма конфессионального солдата. Она действительно придала мне уверенности и заставила почувствовать себя нужным.
– Нет, эта форма не сделала вас конфессиональным солдатом… – улыбнулся доктор.
– Это не просто форма, понимаете?.. Оружие видите?.. – я в волнении хлопнул себя по бедру. – Его выдала мне конфессия. И я расстрелял из него много изгоев… Я не испытываю к ним никакой симпатии. Они мне неприятны, и у меня нет к ним сочувствия. Если после всего этого вы продолжаете утверждать, что я одиночка, а вовсе не верный солдат своей конфессии, значит, вам просто нравится так думать.
– Конфессии с удивительной регулярностью отвергают вас, – улыбнулся доктор. – Полицейский оттолкнул вас, когда важные и уважаемые рабочие несли трубу, которая соединит общественные нечистоты с Мировым океаном… Да и в рыбном цеху никого не интересовали ваши чувства… Если бы вы повели себя неправильно, окружающие вас фартуки с мертвыми людьми внутри сбросили бы вас вниз – на мокрый пол, заваленный рыбьими кишками… Красивые девушки в открытой машине тоже пронеслись мимо вас и даже не остановились, чтобы пригласить к себе, в их прекрасную жизнь… В детстве вас высмеяли, когда в цирке вы отказались вместе со всеми радоваться мучениям тигра… Даже ваша мама в тот день оттолкнула вас – она сказала, что ей не нужен сын, который сочувствует изгою… В доме отца отвергли вашего трогательного сопливого друга – кофточку, которая преданно вас обнимала. Сообщество не простило вам вашей преданности неправильному другу, и вы оба стали изгоями: вас не стали искать за деревом, не позвали в дом, не пустили за общий стол, оставили на съедение комарам… Ваш отец в угоду сообществу тоже предал родного сына. Сообщества всегда интуитивно чувствовали, что вы чужой. Они всегда отвергали вас. Разрешите себе осознать это. Увидьте себя и свою судьбу в истинном свете. Вы всегда были изгоем и остаетесь им сейчас. Вы не способны играть в их футбол. Вы не конфессиональный солдат, вы всего лишь притворяетесь им – так же, как я притворялся немцем… Эта униформа на вас – это всего лишь ваш способ выжить.
